— У нее тоже все хорошо, пока хорошо… Один человек грозится устроить ей большие неприятности, если мы не решим его проблему, которая в некотором роде из-за нас и возникла.
— А вы можете ее решить? — уточнила моя тетушка.
— Боюсь, что без твоей, тетя Мила, помощи не обойтись.
— Говори, чем я могу вам помочь?
— Я знаю, что ты училась в институте вместе с Петром Калистратовым.
— Да, это так, я много раз тебе об этом говорила. И при чем здесь Петя?
— Этот Петя, он тоже неформал… Гот.
— Знаю, — спокойно ответила тетушка. — Он еще в институте ударился в готику. Я думала, что с возрастом у него это прошло.
— Нет, он главный гот Тарасова.
— Неплохая карьера, — усмехнулась моя тетушка. — А что от меня требуется?
— Вчера Калигула, такое прозвище в среде готов у Калистратова, — пояснила я, — на три месяца отлучил Жука, одного из своих сподвижников, от участия в их ролевых играх, а по большому счету от посещения закрытого клуба, в котором собираются возрастные представители всех субкультур. Так вот, я имела неосторожность пообещать, что Калигула изменит свое решение и Жук будет снова допущен в «Три бочонка».
Тетя Мила молчала, и чем дольше тянулась пауза, тем явственней я понимала, что пообещала Георгичу невозможное. Кто такая моя родственница, чтобы указывать высокому тарасовскому чиновнику, что ему делать? Всего лишь бывшая однокашница, имя которой он, может быть, даже не помнит.
— Женя, я так понимаю, ты на меня рассчитываешь? — уточнила тетушка.
— Да, я подумала…
— Как это самоуверенно с твоей стороны, Женя! — повысила голос тетушка. — Ты бы сначала со мной посоветовалась, прежде чем что-то обещать. У Калистратова и в институтские годы был непростой характер, а сейчас он худший представитель чиновничьей бюрократии. Мне знакомая рассказывала, что ходила к нему на прием, так Петр Евгеньевич ее даже слушать не стал, отфутболил к своему заму. Кстати, прозвище Калигула ему еще в институте дали. Боюсь, что изменить его решение невозможно.
— Жаль. — Звуковой сигнал возвестил о параллельном вызове. Я попрощалась со своей тетушкой и ответила на звонок Наумченко. — Да, Петр Остапович, я вас слушаю.
— Мне пришел ответ из воинской части, в которой служил Ставрогин. В машину, в которой ехали наши военнослужащие, попал снаряд, она взорвалась, потом загорелась. Тела всех, кто там находился, сильно обгорели. Опознание проводилось по анализам ДНК, но родственников Ставрогина не нашли. В его личном деле значилась только мать, но она умерла за год до этого. Наверное, надо было поискать какую-то дальнюю родню, но никто этим не занимался. Так что собрали какие-то останки, предположительно принадлежащие прапорщику Ставрогину Д. Д., они какое-то время пролежали невостребованными в ростовском морге, а потом были преданы земле там же, в Ростове.
— Теоретически Ставрогина могло вообще не быть в той машине либо он спасся.
— Да, я думаю, такое возможно. Теперь об интернет-заказе. Наш специалист определил точку доступа Wi-Fi, которой пользовался тот, кто купил резиновую лодку. Она находится в кафе «Титаник». К сожалению, администрация этого заведения проигнорировала постановление о запрете свободного доступа к сети Wi-Fi, сославшись на то, что посетителям неинтересно там регистрироваться. Они провели интернет в соседнюю квартиру, оформив его на частное лицо, а роутер поставили в кафе.
— Ясно. А как он оплатил заказ?
— Электронным подарочным сертификатом, у которого вот-вот заканчивался срок действия, т. е. приобретен он был почти год назад. Наш специалист сейчас пытается выяснить, кто, где и как приобрел этот сертификат, но это может быть тупиковое направление.
— А вы не интересовались, может быть, в кафе ведется видеозапись? Вдруг кто-то из посетителей «Титаника» в момент заказа ковырялся в телефоне или планшете?
— Евгения, мы смотрели запись. Больше половины посетителей кафе сидели, уткнувшись в свои гаджеты.
— Неужели никто не выглядел подозрительнее, чем все остальные?
— Был один персонаж, но сидел он к камере спиной. Когда входил-выходил, он так ловко уворачивался от камеры, что его лица разглядеть не удалось. А что у вас?
— Он больше не…
— Женя! — в мою комнату влетела Лизавета. — С кем ты там так долго болтаешь? Он прислал мне видео.
— Я вам перезвоню, — сказала я Наумченко, прервала с ним связь и направилась за Андреевой в комнату напротив.
— Гоша прислал мне ссылку, я открыла ее, а тут это. — Лизавета включила воспроизведение.
Запись была короткой и неважного качества, тем не менее, просмотрев ее, я поняла, что Дэн, теперь я уже не сомневалась, что он жив, взял в заложники участников группы «DK-dance», продюсированием которой занималась Андреева. Четверо парней и одна девушка сидели в заминированном микроавтобусе. Гоша истерично кричал на камеру смартфона:
— Тетя Лиза, мы все взлетим на воздух, если вы не сделаете то, что хочет этот человек. Тетя Лиза, я очень прошу, сделайте то, что он просит! Мы не хотим умирать! Только вы можете нас спасти!
