Бывший работник по-свойски открыл дверь теплицы и вспугнул целующуюся парочку. Напрасно Андреева переживала за Надю, считая, что у той нет никаких перспектив в личной жизни, поскольку она ежедневно, без выходных и проходных, с утра до вечера прозябает на здешней кухне. У нее, оказывается, был роман со сторожем Виктором. Повариха зарделась от смущения и выбежала из теплицы. Витя сорвал с куста огурец, протер его рукой, засунул в рот, демонстративно откусил половину и, смачно жуя, вышел вслед за Надей.
— Я за ней два года ухаживал, а она даже в мою сторону не смотрела, — обиженно произнес Георгич. — Не понимаю, чем этот лучше меня?
Сантехник прошел в дальний угол теплицы и остановился около труб, снабженных различными приборами и вентилями.
— Это здесь, — сказал он. — Так, что от меня требуется? Спустить всю воду из пруда?
— Ни в коем случае! — запротестовала я. — Надо лишь выключить водоворот, точнее, показать нам, как это делается.
— Как это делается, как это делается, — бурчал себе под нос Георгич, рассматривая трубы, — если бы я помнил, как это делается. Тут ведь загвоздка одна есть.
— Какая загвоздка? — уточнила я.
— То ли этот вентиль надо сначала на четверть оборота повернуть, то ли этот на целый оборот… Забыл!
— А что будет, если вы перепутаете последовательность? — уточнила я.
— Если наоборот сделать, то сначала фонтан над поверхностью воды поднимется, метра эдак на два, а потом он станет постепенно спадать. Давайте попробуем.
— Нет! — крикнули мы с Лизаветой в один голос.
— Вы не спешите, подумайте, — продолжила я. — Все должно пройти тихо и не слишком заметно для окружающих. Надо просто отключить водоворот, но так, чтобы это не бросилось никому в глаза.
— Вы что, к соседям пробраться собрались? — предположил Георгич. — Нет? А зачем вам тогда это нужно?
— Надо кое-что со дна достать, — придумала я на ходу.
— Я понял, — кивнул Георгич. Поплясав вокруг труб, он положил руку на вентиль и сказал: — Поехали!
— Подождите, я сейчас пойду к пруду, посмотрю, что там будет происходить.
Встретив по дороге Степана, я спросила у него:
— Почему вы мне не сказали, что в теплице установлена система управления гидротехникой? Вы ведь не могли об этом не знать!
— Я как-то совсем забыл об этом. Дмитрий Борисович сам там периодически что-то делал, меня не подпускал.
— Ладно, проехали. — Я приняла такой ответ.
Садовник из любопытства пошел за мной. Я дала по телефону отмашку, и вскоре у нас на глазах стало происходить нечто странное. Водная гладь в центре пруда резко заколебалась, будто с одной стороны к другой близко к поверхности пронесся рыбий косяк, все это сопровождалось булькающими и хлюпающими звуками. Через пару минут все стихло. Я взяла корягу и бросила ее на середину пруда — она осталась лежать на поверхности.
— Фантастика! — произнес Степан. Потом тоже нашел корягу и бросил ее, насколько мог, подальше. — Неужели на самом деле водоворотом можно управлять?
Я снова позвонила Елизавете Константиновне и дала новую команду:
— Пусть включает.
Из недр пруда раздался хлюпающий звук, такой иногда издают старые двухметровые сомы. Водная гладь в центре заколебалась, но ненадолго.
— Фантастика! — повторился Степан.
— Нет, это самая примитивная техника, но и ей надо уметь управлять.
Я вернулась в теплицу, чтобы взять у Георгича мастер-класс. Садовник тоже порывался посмотреть, как это делается, но я ему не разрешила. Если Дмитрий не хотел, чтобы персонал знал, как можно отключить водоворот, я не имела права учить этому садовника.
После нескольких попыток отключить и включить систему я научилась делать это плавно и с минимальными визуальными и звуковыми эффектами. Так сказала мне потом Лизавета, которая наблюдала за происходящим у пруда.
Жук был не только вознагражден, но и накормлен, а потом отправлен в город на такси. Перед тем как сесть в машину, он напомнил мне, что я обещала вернуть его в клуб, и дал понять, что если через неделю запрет не будет снят, то мы с Лизаветой сильно пожалеем об этом. Самое нехорошее, что он, на мой взгляд, мог сделать, так это распространить в интернете информацию о том, что мать владельца строительной компании «Алмаз» является ярчайшим представителем панк-движения. Этого я никак не могла допустить, поэтому пошла звонить своей тетушке.
— Да, Женечка, я тебя слушаю, — ответила она. — Как вчера погуляли?
— Неплохо, было много интересного… Тетя Мила, я звоню тебе по делу, очень важному делу…
— Хочешь извиниться за то, что взяла вчера без спроса мое льняное платье?
— Нет, то есть да, извиняюсь.
— Пустяки! Если тебе оно помогло создать нужный образ, то я рада.
— Да, тетя Мила, оно мне помогло. Но…
— Ты его испачкала? Порвала? — предположила моя родственница, но я молчала, ни подтверждая, ни опровергая этого. — Не беда. Главное, что ты сама жива и, надеюсь, здорова.
— Да, со мной все в порядке.
— А с Лизой? — спросила тетя Мила так, будто речь шла о ее закадычной подружке.
