– Почему вы не рассказали об этом раньше? Думаете, что удачливы? Вы думаете, что все рассчитали? Нет такого расчета, мистер Толланд; есть просто ум. Почему вы не доверились мне? Не считаете меня другом? Вы сейчас в жуткой опасности. Так как вас раскрыли, есть только один выход: Джеймс Толланд должен умереть, как Джон Эшли, – причем по всем правилам, с регистрацией смерти, чтобы все знали об этом и чтобы вас перестали искать. Мы изготовим вам кое-какие документы и отправим через пустыню в небольшую гавань Тибуронес, расположенную на перуанском побережье. Там на небольшие суда грузят селитру. На них доберетесь до Центральной Америки. Вы станете наполовину чилийцем, ваша мать – немка. У вас есть деньги?
– Больше, чем нужно.
– Сейчас вы внезапно заболеете. Это будет редкая и страшная болезнь, хотя и незаразная, иначе пришлось бы всех тут закрыть и объявить карантин. Вы слышали о ядовитом сумахе? Так вот: это будет раз в десять хуже, чем ядовитый сумах. Вы умрете от скоротечной tachaxa espinosa, умрете в жутких мучениях. Доктор Мартинес подпишет заключение о вашей смерти. Мэр, ваш большой друг сестра Лауренсия и я собственной персоной засвидетельствуем его, а консульство в столице зарегистрирует этот факт. Газеты по всему миру растиражируют новость, что сбежавший заключенный Джон Эшли, наводивший ужас на порядочных мужчин и женщин, – мертв! У вас будут роскошные похороны. Вас положат рядом с тем местом, где похоронят меня, почти в священную землю, а потом вы родитесь снова. А теперь пейте ром.
– Я не закончил прачечную.
Миссис Уикершем фыркнула:
– А еще не помогли построить новый Атенас. Жизнь – это сплошные разочарования, мистер Толланд, а еще – пустые обещания. Все. Я устала. У меня сел голос. Теперь мне хочется послушать вас: расскажите, как убили человека, и как вам удалось бежать из-под охраны.
Через полчаса, когда он закончил, повисло молчание, а потом миссис Уикершем заключила:
– Что ж, значит, его застрелил кто-то другой.
– Там больше никого не было, но даже если бы и был, то не смог бы выстрелить одновременно со мной. Все слышали всего один выстрел.
– И не знаете, кто были те люди, что освободили вас?
– Понятия не имею.
– Может, шахтеры, которые решили, что обязаны вам?
– О, миссис Уикершем, шахтеры всю свою жизнь проводят под землей, поэтому медленно двигаются, а думают еще медленнее. Они не смогли бы разработать такой план, а потом еще и воплотить в жизнь, причем действовать, как… цирковые акробаты.
– Мистер Толланд, это так странно! Я вдруг почувствовала себя моложе лет на двадцать. Я не верю в чудеса, но не смогла бы жить без ощущения, что нечто подобное чудесам происходит вокруг меня. Разумеется, всему, что вы рассказали, наверняка есть какое-то объяснение, но объяснения нужны тем, кто тупо проживает свою тупую жизнь. Нет, я помолодела не на двадцать, а на все тридцать лет, хотя за ужином почувствовала себя отвратительно: выслушивать все эти глупости о строительстве здесь университета, медицинского колледжа и театра! Даже в мечтах я никогда не заходила так далеко. И как бы мы смогли основать здесь город? Кто бы всем этим занимался – семидесятилетняя старуха и человек, который живет под чужим именем и ходит по лезвию ножа? А тот старый дурак-профессор намерен строить мифический Атенас здесь, в долине, где случается до двухсот землетрясений в год! От них возникают пожары, обваливаются потолки. Церкви рушатся так часто, что над ними больше не возводят куполов. Опера, как же! На такой высоте певцы просто не смогут взять дыхание. Почему идеалисты такие недоумки?
На миг миссис Уикершем потеряла мысль, но потом продолжила:
