– Я была занята собакой, – отвечала леди Лидиард. – Изабелла Миллер ни для чего не была нужна в будуаре. Я поручила ей запечатать письмо.
Мистер Трой встрепенулся. Новое направление, которое он дал своему исследованию, начинало уже казаться правильным.
– Мне кажется, мисс Изабелла Миллер недавно живет у вас в доме?
– Около двух лет, мистер Трой.
– В качестве вашей компаньонки и лектрисы, миледи?
– В качестве моей приемной дочери, – отвечала леди Лидиард с заметным ударением.
Благоразумный мистер Трой правильно понял ударение в смысле предостережения прекратить дальнейшие расспросы леди Лидиард и обращаться с имевшими последовать более серьезными вопросами к мистеру Муди.
– Кто-нибудь передал вам письмо пред тем как вы вышли с ним из дома, – спросил он управляющего, – или же вы сами взяли его?
– Я взял его сам вот здесь, на столе.
– Было оно запечатано?
– Да.
– Присутствовал ли кто-нибудь при том, как вы брали письмо со стола?
– Мисс Изабелла Миллер была здесь.
– Застали вы ее одну в комнате?
– Да, сэр.
Леди Лидиард открыла было рот, чтобы говорить, но остановилась. Мистер Трой, расчистив пред собою почву, задал роковой вопрос.
– Мистер Муди, – сказал он, – когда мисс Изабелла Миллер получила поручение запечатать письмо, знала ли она, что в него вложен банковый билет?
Вместо ответа мистер Муди со взглядом ужаса отступил от юриста. Леди Лидиард встала со своего места, опять собралась говорить и опять остановилась.
– Отвечайте ему, Муди, – сказала она, делая над собою величайшее усилие.
Роберт отвечал очень неохотно.
– Я взял смелость напомнить вам, миледи, что вы оставили письмо незапечатанным, – сказал он. – И в извинение мое упомянул, – он остановился и поправился, –
– Вам кажется? – повторил мистер Трой. – Не можете ли вы говорить положительно?
– Я могу отвечать положительно, – сказала леди Лидиард, устремив глаза на юриста. – Муди упомянул о вложении, бывшем в письме, в присутствии Изабеллы Миллер и моем. – Она остановилась, внимательно следя за собою. – Что же из этого, мистер Трой? – прибавила она очень спокойно и твердо.
Мистер Трой отвечал также спокойно и твердо.
– Удивляюсь, что вы, миледи, предлагаете мне этот вопрос, – сказал он.
– Я настоятельно повторяю мой вопрос, – сказала леди Лидиард. – Я говорю, что Изабелла Миллер знала о вложении в письме, и спрашиваю – что же из этого?
– Отвечаю, – сказал невозмутимый юрист, – что подозрение в покраже падает на вашу приемную дочь, миледи, и ни на кого более.
– Это ложь! – воскликнул Роберт в порыве благородного негодования. – Клянусь Богом, я желал бы никогда не говорить вам ни слова о пропаже банкового балета! О, миледи, миледи! Не позволяйте ему расстраивать вас! Что знает он в этом деле?
– Тшш, – сказала леди Лидиард. – Успокойтесь и выслушайте, что он имеет сказать.
Она положила руку на плечо Муди, отчасти чтоб успокоить его, отчасти чтобы самой удержаться, и, снова устремив взгляд на мистера Троя, повторила его последние слова:
– Подозрение падает на мою приемную дочь и ни на кого более. Почему ни на кого более?
– Готовы ли вы, миледи, подозревать ректора церкви Св. Анны в утайке, или же ваших родственников и людей равного с вами общественного положения в краже? – спросил мистер Трой. – Падает ли хотя тень подозрения на слуг? Нет, если верить свидетельству мистера Муди. Кто, как нам достоверно известно, имел доступ к письму, пока оно было не запечатано? Кто оставался один в комнате, где оно лежало? Кто знал о бывшем в нем вложении? Предоставляю вам самим дать ответ, миледи.
– Изабелла Миллер так же мало способна совершать кражу, как я сама. Вот мой ответ, мистер Трой.
Юрист поклонился с видом покорности и направился к двери.
– Должен ли я считать ваше великодушное утверждение, миледи, окончательным ответом в вопросе о пропавшем банковом билете? – спросил он.
Леди Лидиард без колебания приняла вызов.
– Нет, – сказала она. – Пропажа балета известна не только в моем доме. Другие люди могут подозревать невинную девушку, как вы подозреваете ее. Для репутации Изабеллы, для ее незапятнанной репутации, мистер Трой, необходимо чтоб она узнала о том, что случалось, и имела случай защитить себя. Она в комнате рядом, Муди. Позовите ее сюда.
Мужество Роберта оставило его, он содрогался от одной мысли подвергнуть Изабеллу ужасному испытанию, которое ожидало ее.
– О, миледи! – сказал он умоляющим голосом. – Подумайте еще раз, прежде чем вы решитесь сказать бедной девушке, что ее подозревают в воровстве. Пусть это останется тайной от нее – сердце ее разобьется от стыда!
– Оставить в тайне, – сказала леди Лидиард, – когда и ректор, и его жена знают об этом! Думаете ли вы, что они оставят дело так, как оно есть, даже если б я могла согласиться замять его? Я должна написать им и после того, что случилось, я не могу писать без имени. Поставьте себя на место Изабеллы и скажите – были ли бы вы благодарны тем, кто, зная, что вас невинно подозревают, скрыли бы это от вас? Идите, Муди. Чем долее откладывать, тем это становится тяжелее.