В первый раз самообладание леди Лидиард покинуло ее. Мужество Изабеллы сделало ее еще дороже миледи. Она опустилась на стул и закрыла лицо платком. Мистер Трой внезапно отвернулся и принялся рассматривать японскую вазу, ни мало не заботясь о том, на что он смотрит. Леди Лидиард была в высшей степени несправедлива к нему, считая его бессердечным человеком.
Изабелла подошла к юристу и слегка прикоснулась к его руке, чтоб обратить его внимание.
– У меня есть одна родственница, сэр, тетка, которая примет меня, если я к ней отправлюсь, – сказала она просто. – Есть ли какое-нибудь препятствие к моему отъезду? Миледи даст вам мой адрес, если я буду нужна вам. Прошу вас, избавьте, насколько возможно, леди Лидиард от всяких хлопот и горя.
Наконец сердце юриста заявило о своем существовании.
– Вы благородное создание! – сказал он с восторженным порывом. – Я согласен с леди Лидиард и так же, как она, считаю вас невинною. И я не пожалею никаких усилий, чтобы доказать это.
Он снова отвернулся и принялся рассматривать японскую вазу.
Когда юрист не мог видеть его, Муди приблизился к Изабелле.
До сих пор он стоял в отдалении, наблюдая и слушая ее молча. Ни одного ее взгляда, но одного слова, которое она произнесла, не ускользнуло от его внимания. Бессознательно с ее стороны, бессознательно с его стороны, она произвела теперь на его натуру очищающее и облагораживающее влияние, которое воодушевило его новою жизнью. Все, что было себялюбивого и жестокого в его страсти к ней, оставило его навсегда. Беспримерная преданность, которую он впоследствии поверг к ее ногам, непоколебимое мужество, с каким он радостно решился на самопожертвование, когда того потребовали обстоятельства – зародились в нем именно теперь. Не стараясь скрывать слез, быстро бежавших по его щекам, напрасно пытаясь выразить те новые свои мысли, которые не поддавались выражению, он стоял перед нею, самый преданный друг и самый верный слуга, какого когда-либо имела женщина.
– Друг мой, сердце мое исстрадалось за вас. Позвольте мне помочь и послужить вам. Я уверен, что миледи со своею добротой разрешит мне это.
Он не мог сказать ничего более. Выразившийся в этих простых словах его сердечный порыв тронул ее.
– Простите меня, Роберт, – отвечала она с благодарностью, – если что-нибудь в моих словах огорчило вас, когда мы разговаривали несколько времени тому назад. Я не желала этого. – Она подала ему руку и смиренно взглянула через плечо на леди Лидиард. – Позвольте мне уйти, – сказала она тихим, надломленным голосом, – позвольте мне уйти.
Мистер Трой услыхал ее и приблизился, чтобы вмешаться, прежде чем леди Лидиард успела ответить. Человек этот теперь овладел собою, юрист выступил в нем на первый план.
– Вы не должны оставлять нас, друг мой, – сказал он Изабелле, – пока мистер Муди не ответит мне на вопрос, в котором вы заинтересованы. Не сохранилось ли у вас случайно номера пропавшего банкового билета? – спросил он, обращаясь к управляющему.
Муди подал ему клочок бумаги с записанным номером. Мистер Трой снял с него две копии, потом возвратил бумажку. Одну из копий он положил в свой карман, другую подал Изабелле.
– Сохраните это, – сказал он. – Ни вы, ни я не знаем, как скоро это может вам понадобиться.
Взяв от него бумагу, она машинально ощупала карман своего фартука, ища записную книжку. Она спрятала ее играя с собакой, но после того она страдала и еще продолжала страдать так сильно, что не была способна сделать усилие вспомнить. Ища случая помочь ей даже в малейших вещах, Муди догадался о случившемся.
– Вы играли с Томми, – сказал он, – не осталась ли она в другой комнате?
Собака чрез отворенную дверь услыхала свое имя. Через минуту она вбежала в гостиную, держа в зубах записную книжку Изабеллы. Это был сильный, хорошо выхоленный шотландский терьер крупной породы, с блестящими умными глазами и крупно-волнистою белою шерстью с двумя светло-коричневыми пятнами на спине. Добежав до средины комнаты и осмотрев одного за другим всех присутствующих, собака, со свойственною этой породе животных тонкою симпатией, поняла, что ее человеческие друзья в горе. Хвост ее опустился, она тихонько завизжала, подойдя к Изабелле, и положила книжку у ее ног.
Изабелла опустилась на колени, чтобы поднять книжку и приподняла товарища своих игр в лучшие дни, чтобы проститься с ним. Когда собака, отвечая на ее ласки, положила передние лапы к ней на плечи, у нее в первый раз выступили слезы.
– Как это глупо, – проговорила она слабым голосом, – плакать о собаке. Но я не могла удержаться. Прощай, Томми!
Опустив его тихонько на пол, она направилась к двери. Собака последовала за нею. Она во второй раз освободилась от нее. Но собака не уступала, она опять последовала за нею и ухватилась зубами за складки ее платья, как бы желая удержать ее. Роберт попытался высвободить платье, но собака ворчала и противилась всеми силами.
– Не будьте жестоки с нею, – сказала Изабелла. – Положите ее на колени к миледи, там она будет спокойна.