Во дворцах! – Она горько усмехнулась, как человек, знающий все это изнутри, по личному опыту. – Ты бы видел счет за починку крыши, который мы только что получили! – Я улыбнулся, но она уже отвернулась от жардиньерки и поймала мою усмешку. – Ну ладно. Только что ты можешь сказать на это, Дэн? Пусть протекает?
Я был избавлен от необходимости отвечать: в столовой появились Джейн и Каро. Тогда я еще не знал, что Каро наложила запрет на совместные обсуждения ее дел; из-за этого Нэлл утратила возможность воспользоваться моим присутствием и сменить тему разговора, когда они вошли.
Наедине с Джейн я смог остаться только после ленча, да и то ненадолго. Вся компания должна была отправиться на прогулку, и мы с ней ждали перед домом, пока будут готовы остальные. В одолженных ей сестрой резиновых сапогах она стояла в неярком солнечном свете, опершись на каменную балюстраду; Джейн никогда не любила сельской жизни и как-то ухитрилась ясно дать понять, что по крайней мере в этом совершенно не изменилась. Она улыбнулась, когда я подошел:
– Надеюсь, ты не чувствуешь себя здесь слишком уж заорганизованным?
– Неплохо – для разнообразия.
– Vie de campaigne247.
Перед ленчем Эндрю долго водил меня меняло всему дому, а потом и по хозяйственным постройкам, разместившимся там, где когда-то был конный двор. Мы поговорили о Каро. Его реакция, разумеется, была гораздо тоньше, чем изобразила Нэлл. Он по-своему разделял мой взгляд на происшедшее: лишь бы не было хуже. Особых чувств против Барни лично он не питал: «если честно, я этих гавриков с телевидения всех не переношу»; меня же он вовсе и не подозревал в каких бы то ни было заговорщических намерениях. Высказался в том духе, что молодняк вредно баловать, а лошадь, пока взрослеет, должна пару раз упасть. И хотя Нэлл он в открытую не критиковал, у меня создалось впечатление (оно подтверждалось теперь и тем, что рассказала Нэлл за завтраком), что ему удалось доказать на деле то, о чем он давно говорил. Наш разговор нисколько не подорвал моего к нему уважения. Эндрю обладал поразительным добродушием землевладельца-фермера: отчасти, вероятно, потому, что сознавал значительность своего социального статуса, но отчасти из-за того, что был хорошо знаком с естественными явлениями природы. Достоинства привилегий обратились в привилегию обладать достоинствами.
– Ты знаешь, что Каро перешла Рубикон?
– Еще бы! – Джейн разглядывала гравий у наших ног. – Меня как следует отругали за то, что встаю между матерью и дочерью.
– Вот идиотка!
Она улыбнулась, ничего не ответив. Я оперся на балюстраду рядом с ней, лицом к дому, и нарушил молчание:
– Забываешь, что дома, подобные этому, все еще существуют.
– Тебе везет.
– А ты ведешь себя замечательно. Власяницу и не заметить. Она опять улыбнулась:
– Да дело не в доме. В том, что такие дома делают с людьми.
– Овладевают ими?
– Мумифицируют. Так мне кажется. – Она пристально рассматривала гармоничный фасад. – Каро, когда говорит со мной о матери, иногда употребляет одно слово… более многозначительное, чем сама думает. «Мамство». – Джейн помолчала. Потом заявила: – Ну и злючка же я!
– Ну, я вполне могу представить, почему все это в Эндрю вызывает у меня меньше возражений.
– Так он же родился мумифицированным! Для него это естественно.
– Полегче на поворотах, товарищ!
Она слабо улыбнулась:
– Политика тут ни при чем, Дэн. Всего лишь проблема свободы воли. Каждый раз, как попадаю сюда, переживаю кошмар кровного родства.
Я быстро взглянул на нее:
– В жизни не поверю, что вы похожи.
Она пожала плечами:
– Да нет… не в такой явной форме. Есть разные пути… которыми не уйти от себя самой. От такой, как ты есть.
– А твой друг в Америке? Не помогает?
– Да нет. – Она покачала головой, хотя ее «нет» было и так достаточно твердым. – Видно, дело в возрасте.
– Может, тебе палочку принести для прогулки? Она поджала губы:
– Вижу, Роз нашла себе верного союзника.
– Еще бы. Издеваемся над бедной старушкой по всякому удобному и неудобному поводу.
– Легче всего было бы этот узелок просто разрубить.
– Идиотское заявление.
Она приняла упрек как должное, но чуть погодя, как бы для того, чтобы мягко упрекнуть и меня и оправдать собственный идиотизм, бросила мне лукавый взгляд искоса:
– Ты мудро поступил, уйдя от всего этого, Дэн.
– Странное какое определение.
– Ну, скажем, удачно.
– Удачно избежал гангрены – путем ампутации, так?
– Да… может быть, именно это я и имела в виду.
