— Плюс ко всему, вы предлагаете метод, который при социалистическом строительстве выглядит идеологически абсолютно правильным, — разъясняет Ян Вэймин. — Вертикальная централизация и укрупнение предприятия полного производственного цикла — от добычи сырья до сдачи готовых квартир рабочим в Пекине, где один руководитель фирмы несет персональную ответственность за весь процесс. Это крайне популярная точка зрения, идеология и концепция в тех кругах, где я работаю.
Ван Мин Тао бросает на собеседника долгий взгляд, полный нескрываемого недоумения:
— Спасибо за высокую оценку, но я, честно говоря, не понимаю, при чем здесь социалистическое строительство и партийная идеология. Это самая обычная капиталистическая монополия, просто в несколько большем масштабе, если я по официальным документам буду являться полноправным собственником предприятия.
— Но по официальным документам на том заводе вы будете числиться не частным собственником, а государственным управляющим, — напоминает чиновник. — Речь ведь именно об этом статусе шла изначально?
— Да, и я с этим согласен, — кивает Ван Мин Тао. — Но тот факт, что я буду государственным управляющим, а не полноправным собственником, с практической точки зрения судьбы ста миллионов тонн цемента в год никакой принципиальной разницы иметь не будет, — смеется бизнесмен. — Эти сто миллионов тонн пойдут точно туда же, куда они направились бы, если бы я был хозяином. И по той же цене.
— Возможно, это именно так с вашей личной точки зрения, но отнюдь не с позиции Центрального Комитета, — осторожно парирует собеседник. — У нас возникла одна крайне серьёзная проблема, и, честно признаюсь, пока нет абсолютно никаких идей относительно того, как её быстро решить, не наделав лишнего шума.
— Какая проблема?
Ян Вэймин делает глубокий вдох, словно собираясь с силами для неприятного признания, и складывает руки в замок, чем выдает сильное напряжение:
— Я ведь планировал войти в вашу долю на пятнадцать процентов акций. Легально, через дальнего родственника, чтобы моя доля прибыли для семьи была гарантированно защищена и юридически оформлена.
— Конечно, я не возражал тогда и не собираюсь возражать сейчас, — отвечает Ван. — То, о чём мы первоначально договаривались, остается в полной силе. Ваши пятнадцать процентов — это святое и неприкосновенное. Должен вам напомнить: я никогда в своей жизни никого не обманывал в денежных вопросах и через мои руки неоформленных официально крупных денег прошло значительно больше, чем составляет годовой бюджет некоторых небольших государств.
— Это я прекрасно знаю и учитываю, — соглашается чиновник. — Я навёл справки. Репутация у вас действительно кристально чистая, да и из страны вы никуда не собираетесь. Это было учтено на всех уровнях, которые в курсе того, что я с вами веду переговоры.
— Тогда в чем конкретно проблема?
— Я лично вам полностью доверяю, однако те влиятельные люди наверху всё-таки хотели бы видеть среди официальных учредителей кого-то из наших. Я должен был внести в уставный капитал реальную денежную часть, выкупить эти самые пятнадцать процентов за живые деньги, но произошло кое-что непредвиденное и я пока не знаю, как из этого выкручиваться. Вам что-нибудь известно о бирже ByBit?
— Конечно. Ещё неделю назад об этом финансовом скандале писал каждый серьёзный новостной портал и экономическое издание. В криптовалюты я особо не вникал, но основные принципы понимаю.
— Значит, вы наверняка слышали про северокорейских хакеров и их выходку, — тяжело выдыхает чиновник, прозрачно намекая на недавний масштабный взлом пользовательских счетов. — К сожалению, я оказался в числе пострадавших клиентов. Мои деньги, которые я планировал вложить в наше совместное дело, лежали именно на счету этой биржи. По ряду веских причин ни в КНР, ни в традиционных финансовых институтах вроде банков я их держать категорически не хотел.
— И я прекрасно понимаю, почему вы так поступили, — понимающе ухмыляется Ван Мин Тао. — Китай активно обменивается фискальной информацией о движении крупных сумм со ста двумя странами и различными юрисдикциями по всему миру и эта цифра будет только неуклонно расти с каждым годом.
— Именно так, — кивает Ян Вэймин. — А мои скромные, но честно заработанные накопления — это совершенно не то, что я хотел бы активно афишировать или предавать широкой огласке в налоговых органах.
— В наше непростое время надежно спрятать по-настоящему крупные деньги от государственного контроля можно разве что в Северной Корее, Зимбабве или Буркина-Фасо, — продолжает развивать мысль Ван. — Но это было бы крайне сложно, опасно или даже технически невозможно, потому что здание главного национального банка любой из этих экономически отсталых стран не стоит даже одной десятой части ваших личных счетов. Да что говорить — вся национальная экономика этих стран стоит значительно меньше ваших сбережений.
