После доклада выступали обычно немногие: сын торгаша-карусельника Васька Ганичев, сам Белоруссов, иногда Суворов и Тоня Девяткова.
Терентий Чеботарёв на первых порах слыл молчальником.
Но вот, однажды, в присутствии секретаря укома он не вытерпел, разговорился:
— Я скажу вот что. Мне что-то не нравится наша комсомольская ячейка…
— Подавай заявление о выходе, — торопливо выкрикнула с места Девяткова.
Белоруссов попытался свести деловой вопрос к шутке:
— Не мешайте товарищу Чеботарёву тон задавать.
— Тон? Может быть и тон. Но шутить этим делом нельзя. Мне кажется, товарищ Белоруссов, мы забыли о том, что говорил тебе Пилатов в волостном комитете партии. Помнишь?..
— Помню, но не всё сразу делается. Нужен подход…
— У нас тут всё учащаяся молодёжь, — продолжал Терентий. — Кстати сказать, далеко не лучшая. А где рабоче-крестьянская молодёжь? Пока нет её у нас в комсомоле, сдвигов ждать нечего. Участие наших комсомольцев в общественной жизни пока крайне незаметное… Танцы да песенки про «белые акации», да кое-кто скрыто проводит время даже с разложившимися типами. Почти никакой живой увлекательной работы. В такой скорлупе мы определённо тухнем и, чего доброго, кое-кто в скором времени может оказаться без комсомольского билета. Впрочем, комсомол от этого только поздоровеет. Чуждые наростыши нам ни к чему!..
— Поосторожнее в выражениях! Это ещё что за фрукт у нас появился? — вскричала Старосельская и зарделась, как спелый помидор.
Собрание внимательно слушало Терентия. А он продолжал настойчиво и прямо:
— А молодёжь, которая вне комсомола? Надо знать, что она собою представляет? Каковы у неё запросы и каковы интересы? Не знаете? То-то вот. Наша организация должна быть массовой, готовящей молодёжь для больших, серьёзных дел…
Выступил секретарь укома комсомола. Он поддержал Терентия и авторитетно досказал всё, что не договорил Чеботарёв.
На той же неделе несколько комсомольцев вместе с Белоруссовым и Терентием разошлись по деревенским посиделкам. Там они проводили беседы, сближались с парнями и девушками, выявляли активную молодёжь для приёма в комсомол.
Пилатов одобрил их действия и посоветовал им не распыляться в организационной работе.
— В первую очередь, — сказал он, — обратите особое внимание на молодёжь двух более крупных деревень — Лахмокурья и Филисова. А также посещайте лесозавод «Красный экспортёр» и стеклозавод «Герой труда»…
Желающих записаться в комсомол оказалось много. Но понадобилась ещё большая и продолжительная работа со стороны комсомольцев, чтобы их усть-кубинская организация РКСМ стала самой многочисленной и активной в Кадниковском уезде…
Пилатов торжествовал. Из уезда поступило предписание — здание трактира «Париж» передать под краеведческий музей и Дом крестьянина. Терентий Чеботарёв, пока ещё не была оборудована чайная, в одну из самых лучших комнат переселил библиотеку-читальню и помогал Николаю Никифоровичу и другим учителям оборудовать музей. Волость своим историческим прошлым, множеством кустарных промыслов, богатым животным и растительным миром представляла значительный интерес для краеведческой работы, и Николай Никифорович между делом находил время для собирания экспонатов. Занимался он этим любовно много лет подряд.
Открытие музея приурочили к какому-то осеннему празднику, когда люди были свободны от полевых работ. Желающих посетить музей скопилось очень много.
В стеклянных витринах были выставлены для обозрения образцы художественных кружев работы местных кустарок. Сотни изящных изделий из рога — трости, портсигары, гребни, аптекарские принадлежности и прочие вещи, находившие широкий сбыт в России и за границей. Тут же была всех видов глиняная посуда закуштских гончаров, стеклянные изделия рабочих бывшего никуличевского завода (ныне этот завод носил название «Герой труда»). Чучела птиц, зверей, манекены, одетые в домотканные наряды разных веков. Был даже аквариум со множеством рыб, которые водятся в Кубенском озере; лучшие снопы — лучшего нынешнего урожая — ржи, ячменя, пшеницы и овса и выращенные напоказ крупные овощи. Даже деревянная соха нашла место в музее. На сохе была надпись: «Доживающее орудие пахаря. На смену ей пришёл плуг, который при социализме будет заменён трактором!». И хотя Николай Никифорович и учитель Иван Алексеевич охотно давали посетителям объяснения о том, как чудь заволоцкая была вытеснена из здешних мест в самоядь и югру, о тем, как появились здесь в устье Кубины новые поселенцы — новгородские ушкуйники, когда и почему возникли монастыри и крепостные хозяйства, — многим посетителям всё это было не совсем понятно. Испокон веков они зияли, что человеческий род идёт от Адама и Евы, и слава богу, что не от кого-то другого. И когда речь учителя заходила о человекоподобных обезьянах, кто-нибудь из толпы посетителей бесцеремонно возражал:
— Сам-то ты лысая облизьяна в очках!..
Терентия Чеботарёва открытие музея радовало больше, чем кого-либо.