— Граждане! Скажу без преувеличения: музеи имеются только в городах, да и то не во всех. В нашем Кадникове, например, — нет. А вот мы, благодаря заботам и деятельности Николая Никифоровича, сумели организовать музей в селе. Этот факт вами оценён по достоинству. До закрытия остался ещё час, а у нас сегодня отмечено свыше тысячи посетителей. В следующие воскресенья планом работы нашего избача предусмотрены научные лекции и в музее и в читальне при Доме крестьянина. И там будут книги выдаваться на дом читателям. Агроном, ветеринар и землемер будут дежурить там для всякой помощи и консультации крестьянам в определённое время…
Музей закрывали с опозданием. Когда Терентий возвращался домой на ночлег, его окликнула комсомолка Старосельская.
— Товарищ Чеботарёв! Можно вас на минуточку?
— Хоть на час.
Остановились. Тяжело дыша, девушка заговорила со слезами на глазах:
— Я сегодня была в музее. Там мне очень-очень понравилось. И я была у этого самого Зубакина в компании. Ездили по Кубине в лодке. Они насмехались над Николаем Никифоровичем, над его затеей с музеем. Говорили гадости… Товарищ Чеботарёв, вы меня не считайте балластом, я больше с этой публикой не знакома… Вы дайте мне нагрузку. Я хорошо рисую. Могу даже на полотне…
— На полотне дорого, — перебил Терентий. — Нам бы на бумаге и то ладно. Насчёт нагрузки, так при Доме крестьянина работы всем комсомольцам хватит.
— Я могу, например, изобразить рекламу.
— Какую рекламу? — усмехнулся Терентий. — Мы не коммерсанты.
— Да, вот, нарисовать бы, к примеру, на большом листе Дом крестьянина, а внизу — пригласительное обращение к гражданам.
— Во! Правильно! Приходите завтра после школьных занятий. Два-три дощатых щита найдём, а слова я сегодня сам придумаю.
— Да, уж вы сумеете. До свиданьица!..
Ночью Алёшка Суворов ворочался с боку на бок. В соседней комнате старуха-хозяйка шептала молитвы, а Терентий босой, чтобы не стучать, ходил взад-вперёд по холодному крашеному полу и продумывал «рекламу». На рассвете он лёг спать и долго ещё не мог заснуть. В голове у него возникли планы просветительной работы.
— Эх, поучиться бы мне… Я бы мог тогда работать куда лучше…
Об открытии Дома крестьянина зазывающие афиши вывесили на базарной площади, около двух пока действующих церквей, на пристани, на крыльце волостного исполкома и у перевоза через Кубину.
На крыльце исполкома Пилатов стоял с председателем исполкома Василием Вересовым, затягиваясь, курил неразлучную трубку и, показывая афишу с правильным и многокрасочным изображением Дома крестьянина, хвалил рисунок и текст.
— Смотри-ка, Василь Павлович, наш избач какую штуку сочинил.
И оба читали вслух:
Между тем автор этих стихотворных строк сидел за большим столом в читальне по соседству с чайной Дома крестьянина и беседовал с мужиками. Две дежурных девушки-комсомолки выдавали читателям книги. Белоруссов собирал деньги о подписчиков на газеты. Землемер Кондаков агитировал двух сельских исполнителей повернуть свои деревни с трёхпольной системы на четырёхпольную и предлагал услуги — произвести земельный передел.
Мужики слушали его внимательно, соглашались с тем, что травосеяние повысит удойность коров, во говорили как по-заученному: