— Вы в сторону ушли, на день пути. Завтра с утра вас выведем. Можете сегодня остаться у меня. К другим не ходите, они чужих не любят, — местный расслабился и опёрся на неровную поленницу, сложенную на углу дома из плохо отёсанных брёвнышек.
— А что это за деревня? Как называется? — пристал я к мужику, вертя в руках карту.
— Нету её у вас на бумаге. А мы примерно тут, — он подошёл ко мне, взял карту и ткнул заскорузлым пальцем немного в сторону от кратера. — У деревни тоже нет названия. Деревня и деревня. Идите за мной, темнеет уже, опасно. Я добрый, остальные нет.
Не дав себя больше ни о чём расспросить, мужик увёл нас в избу. Такого жалкого жилища я ещё не встречал. Изба на две части поделена, кухня и спальня. Из мебели на кухне низкий деревянный стол и две лавки. Печь в углу, на ней ящик с горой глиняной посуды. Запах стоит такой, что глаза заслезились, резкий, как от псины. Впрочем, от мужика пахло не лучше, особенно когда он сел рядом на лавку и жадно смотрел, как мы достаем из рюкзаков продукты. Хотя на фляжку с водкой даже не взглянул, даже брезгливо поморщился. Извлёк из ящика с посудой пару свечных огарков и поставил их на стол в плошку. Понятное дело, откуда тут взяться электричеству.
— Спать вон там! Я к родичу пойду переночую, тут двоим только место. Спите, утром выведем! — несколько раз повторил он, хищно бегая маленькими глазками. И ушёл, бросив в последний раз взгляд на наши ружья. Что же, понятно, оружие — большая ценность в тайге.
— Мы даже не спросили, как его зовут, — сказал задумчиво мой товарищ, едва мы остались одни. — Странный он. И про деревню непонятно, тут даже сторожек никаких не должно быть. Не то что деревни. А я семь домов насчитал, когда мы за ним шли. Издалека я увидел ещё кучку мужиков. На нас глазели. На артель золотоискателей не похожи. Что думаешь, Колян?
— Ну это ты у нас знаток местности, — развел я руками. — Думаю, вернемся к своим и расспросим. Или прямо вот сейчас, по рации. Как раз время на связь выходить.
— Точно, сейчас Петровича попытаем, куда нас занесло. Вот он точно знает, зуб даю. Так. Сейчас, — Виталик завозился с радиостанцией, но та только шипела и не ловила сигнал ни в одном из диапазонов. Промучившись минут десять, он заявил, что выйдем на связь завтра, когда покинем это место. А сейчас нам нужно отдыхать.
Мы заперли дверь на хлипкий засов и отправились спать. Когда я назвал вторую часть избы спальней, это было преувеличением; пустое пыльное помещение с крохотными оконцами, двумя нарами вдоль стен, друг напротив друга, и кучей грязного тряпья в дальнем от входа углу. В одном из окон вообще не было стёкол, и в проём светила высокая луна, зависшая над сиреневым лесом. Её свет позволял даже различать форму предметов в спальне, когда мы погасили огарок свечи. Фонари не включали.
К суровым условиям нам было не привыкать, и мы улеглись на жёсткие деревянные нары, не укрытые даже покрывалом. На той куче тряпок было, наверное, помягче, но мы опасались, что там можно или заразу какую-то подцепить, или найти живущих в этой куче насекомых и грызунов. Чистоплотностью тут и не пахло. Переговорив с напарником, зарядили ружья и положили каждый под свое лежбище. Угрозы явной не было, но как-то тревожно было на душе.
Виталий захрапел почти сразу, всё-таки два дня перехода давали о себе знать. Я тоже был уставшим, но сон никак не шёл. Всё думал об этой деревне, о нашем неприятном на вид хозяине, ругал себя за предвзятость. Как ни глянь, а нас приютили на ночь, утром обещали вывести на тропу, не назвавшийся мужик даже ушёл ночевать к родственнику, чтобы нам не мешать. Но с другой стороны, почему к нам никто не пришёл поглазеть на пришлых хотя бы? Мы не раз останавливались в разных дальних посёлках и деревнях, и любопытные до новостей местные обязательно посещали экспедицию под любым предлогом. Так, мучимый несогласованными мыслями, я и уснул, провалился в черноту без сновидений.
Моё пробуждение было внезапным, шумным, оглушительным от близкого ружейного выстрела. А дальше наступил хаос: крики Виталика, его маты, волчье рычание, резкий звериный запах. Я не успел понять, что вообще происходит, как на меня навалилось нечто тяжёлое, шерстистое, обжигая горячим дыханием мне лицо. Существо повернуло хищную башку чуть в сторону, и лунный свет упал на его морду. Огромный волк прижимал меня к ложу и был готов разорвать моё горло. Я отпихивал его от себя как мог. Пальцы свободной руки безуспешно щупали земляной пол в поисках ружья, хотя было непонятно, как оно мне может помочь — стрелять из такого положения, да ещё одной рукой, я точно не мог.
