— Кто пил из моей кружки?
— Да иди ты…
И я снова ушел на крыльцо, и мне было совсем не интересно, что делает этот алкоголик, — тем более пить было уже нечего.
В это время деревья в саду стояли «по колено» в тумане, который медленно превращался в «тум-там». «Тум-там» — это тоже туман. Он не висит над землей, а лежит на ней, как снег, и не двигается, не уносится ветром, а как бы тает и уходит в землю. Может быть, этот туман назывался как-то по-другому, но, по-моему, это был именно «тум-там», а может быть, брат его — «там-тум». К сожалению, я очень плохо разбираюсь в туманах…
А.С. вышел из дома, когда в тумане мог еще спрятаться огромный ежик. По всей вероятности, хозяин мой с кем-то разговаривал в доме — потому что так хлопать дверью можно, только уходя от кого-то — даже замок вылетел из скобы и упал на крыльцо, клацнув при ударе железным зубом.
А.С. наклонился, поднял замок и сел на ступеньку.
— Не лает, не кусается и домой не пускает, — тупо сказал он, как будто прочитал.
Я и сам не сразу все понял, когда под яблонями в зеленоватом тумане стали появляться гусиные головы. Посчитать гусей было практически невозможно — они то исчезали, то вновь появлялись, и непонятно было, то ли это голова, которая недавно торчала из тумана, или уже совсем другая.
— О! Гуси! — сказал А.С., увидев гусиную голову. — Здравствуйте, гуси!
В ответ из тумана стали «проклевываться» гусиные головы.
Я зачем-то стал их считать — один, два, три, четыре, пять, шесть, семь…
— Гуси, гуси, га-га-га! — вдруг крикнул А.С. — Есть хотите?
И в ответ явственно прозвучало: «Да! Да! Да!».
— Не понял! — насторожился А.С.
Головы снова исчезли.
— Гуси, гуси, га-га-га, — повторил А.С. — Есть хотите?
— Да, да, да, — ответили гуси почти хором, но ни одна голова не появилась из тумана.
— Издеваетесь? — крикнул А.С. — Да идите вы все к черту! — Он слегка приподнялся и швырнул замок в то место, откуда еще недавно торчала гусиная голова.
Замок беззвучно «опустился» в туман, как будто не долетел до земли.
— И не надо нас лечить, — сказал А.С. — У нас все будет хорошо. У нас все будет даже лучше, чем хорошо. — Он смотрел на свои ладони и разговаривал сам с собой: «И жить мы будем долго и счастливо».
Меня, конечно же, немного удивляло его «мы». Кого он имел в виду? Не меня ли?
— И все наши мечты сбудутся, — продолжал А.С. — Если они еще есть. А если их нет — их нужно придумать и все исполнить. Если у тебя нет мечты — значит, ты уже умер.
Я старался не смотреть в его сторону, потому что мне очень не нравились ни его речи, ни он сам, ни все, что происходило в последние дни. Как будто это был совсем другой человек, которого вдруг куда-то понесло — не остановить и даже не понять. Интересно, что было бы, если бы так «понесло» меня? А ничего бы и не было — никто этого не заметил бы и не удивился и уж никак не повлиял бы на «процесс…».
Наверное, я стал слишком углубляться в себя, потому что даже не заметил, как появилась Татьяна, — она возникла вдруг, как будто из тумана, как будто я на мгновение закрыл глаза, когда ее еще не было, а когда открыл — она уже была. Возможно, я бы и не узнал ее, если бы это происходило в каком-либо другом месте.
— Здравствуй, Саша, — тихо сказала она.
А.С. поднял голову и так же тихо сказал: — Здрасьте.
— Это я, Татьяна, — сказала она, — неужели не узнал? Совсем старая, да?
— А где гуси? — спросил он вместо того, чтобы ответить на вопрос.
— Какие гуси? Здравствуйте, Александр Сергеевич. — Она протянула ему руку.
— Здравствуй, Таня. — Он прикоснулся к ее ладони и вдруг отдернул руку: — Татьяна? Ты?
— О Боже, как ты меня напугал. — Она присела рядом, предварительно поцеловав его в висок. — Час назад позвонила Зинка, сказала, что ты приехал. Что заболел.
— А какой сегодня день? — спросил он, недослушав про Зинку.
— Сегодня суббота.
— Уже суббота? — удивился А.С. — Значит, я пью почти неделю. Стыдно. Вы представляли когда-нибудь, что я могу пить неделю?
— Нет, — тихо ответила Татьяна.
— И я не представлял — такого не было никогда. Какой-то переходный период, что ли. Как будто долго бежал, потом остановился, задумался — и испугался: где я? Ехал на два дня. Семь дней уже здесь — и все пью. Представляете, Татьяна Викторовна?
Она молчала.
— А я, между прочим, о Вас думал минут десять назад. Смешно. — А.С. грустно хмыкнул.
— Мы снова на Вы? — спросила она.
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Я уже не помню. Как будто все было не со мной. Когда мы виделись последний раз? Лизе было три года. Она звала меня Гяга Сан, не знаю, почему — каждый день ее вспоминал. Меня даже на Кубе Гягой звали.
— Ты был на Кубе?
— Был немножко, — ответил А.С.
— Остап умер шесть лет назад, — сказала она как будто не к месту. — Лизка закончила медучилище, сейчас операционной медсестрой работает. Замуж не хочет категорически. Я давно на пенсии. Сижу дома, вышиваю болгарским крестиком, вроде и рассказывать больше нечего.
