По-настоящему Саша вышел из дома только на четвертые сутки. По всей вероятности, пить уже было нечего, а ходить в таком виде в магазин не позволяла «партийная совесть».
По трем ступенькам деревянного крыльца он спускался, как ангел — «вздрагивая» ручками, как будто хотел полетать.
При виде всего «этого» мне даже больше хотелось увидеть то, откуда он пришел, чем то, куда он, извините, стремился.
Отойдя от крыльца на несколько шагов, он вдруг остановился, развернулся и «тупо задумался», слегка приоткрыв при этом рот (заснять бы его в этот момент на кинопленку, а потом показывать тем женщинам, которым он, может быть, когда-нибудь еще будет объясняться в любви).
Когда он снова был на крыльце, его нижняя челюсть (практически без участия хозяина) монотонно «отсчитала» три ступеньки.
Остановившись перед дверью, Александр Сергеевич снова задумался и, глядя на замок, обращаясь, по всей вероятности, к нему же, сказал: «Чайника в доме нет. А когда я уезжал — был». Вот было бы смешно, если бы замок ответил ему человеческим голосом, что чайники так долго не живут.
В доме он пробыл, наверное, минут пять, а когда вышел в одних трусах и с пустой литровой банкой в руке, я сразу же понял, что ошибался, когда «предполагал», что все уже выпито. Движения его были решительными, видимо, была «поставлена задача», которую он вышел выполнять. Притворно-игривыми шагами (приблизительно как Буратино ходил в школу) он «легко» преодолел дистанцию от дома к колодцу и, поставив банку на скамейку, так же легко «выкрутил» из «черной дыры» ведро воды, которую после короткого выдоха сразу же вылил себе на голову и почти завыл: «У-у-у!».
Это «упражнение» он проделал еще два раза и, возможно, повторил бы и третий, если бы не короткое «здрасьте» за спиной.
Александр Сергеевич повернулся на голос и, увидев Зинку, которой когда-то написал с десяток писем, грустно улыбнулся:
— Сколько лет, сколько зим!
— Сколько лет, сколько Зин, — поправила она и, повесив пустое ведро, с которым пришла, на железную ручку колодца, сделала шаг вперед: — Ну что, сосед, может, хоть сейчас поцелуемся?
— Почему бы и нет? — Он тоже сделал шаг вперед, символически обнял ее и даже поцеловал, правда, тоже символически и почему-то в шею.
В ответ Зинка даже не шевельнулась, только на несколько секунд закрыла глаза, а когда открыла их — Сашка уже сидел на лавке.
— Н-да, как в кино про настоящих комсомольцев, — прокомментировала она. — А я, между прочим, с Турции три часа назад приехала. Машину твою квадратную увидела — и не спится.
Сашка молчал.
— Ну что ж ты, орёлик, голову повесил? Хотя бы загар оценил, что ли. — Она распахнула свой легкий халатик, под которым, кроме загара, ничего больше и не было, и снова закрыла глаза.
— У-у-у, — сказал Александр Сергеевич, как будто вылил на себя четвертое ведро воды.
— У-у-у-у, — перекривила она и демонстративно нагло подошла к нему почти вплотную и поставила ногу на скамейку.
— Зин, ты что, поддатая, что ли? — Сашка встал.
— Что ж ты, Саша, перепуганный такой? Сорокалетней бабы с морским загаром не видел? Ну, а если и поддатая слегка, после дальней дороги, так, может, это и к лучшему.
Сашка потер двумя пальцами ее колено, как будто «попробовал», не нарисован ли загар.
— Доктор, у меня там не болит.
— Хороший загар, — совсем невпопад заметил он.
— В том-то и проблема, что загар хороший. — Она убрала ногу с лавки. — Поухаживал бы за дамой, что ли.
— Как? — удивился он.
— Как-как. Вот так, а потом так, а потом еще два раза вот так, — туманно ответила она.
— Не понял.
— Саша, ты — тормоз. Ну, хотя бы поясок завязал на стройном теле знойной женщины.
— А-а-а, — догадался Александр Сергеевич. Он по-отцовски поправил халатик, взял из ее рук поясок и завязал его на два узла.
— Спасибо, доктор. — Она села на лавку, хлопнула себя ладонями по коленям и покосилась на пустую литровую банку.
— Чайника нет, нашел только кипятильник, — как будто оправдываясь, сказал он.
— Да-а, — вздохнула Зинаида, — я очень часто представляла нашу встречу. Но чтобы так — шесть часов утра, он в мокрых трусах, небритый, как я полагаю — с большого бодуна, она в халате, на босу ногу, слегка поддатая, можно сказать, для смелости, пришла спросить, не видел ли уважаемый Александр Сергеевич сорокалетних баб с хорошим загаром. А самой уже сорок семь, а загар хороший потому, что провалялась, как дура, две недели на пляже в ожидании, что какой-нибудь молоденький пенсионер спросит, «девушка, а девушка, как вас зовут…». Короче, Саша, жизнь удалась.
— Все еще впереди, — «типа успокоил ее» Александр.
— Ну да, — согласилась она, — если не нагинаться…
Смотреть это «кино» дальше мне было уже неинтересно. Во-первых, я терпеть не могу пьяных женщин, во-вторых, пошлые затрепанные шутки ну уж совсем неуместны, хотя бы сегодня. А еще этот «орёлик» в мокрых трусах.
