— Доклад и взаимное общение. Вернее говоря, два доклада. Жаль, что вы на первый опоздали. О земельной реформе говорил Озол-младший. Он из местных, вы, должно быть, знаете его… Теперь мой черед. Вопрос о демократии. Оч-чень важный вопрос. А теперь пройдите, пожалуйста, вперед! Почетным гостям — почетное место.
— Спасибо! — отказалась она. Моника уже уселась на освобожденный для нее край скамейки. — Я тут же, со своими. Какой я почетный гость?
— Но, уважаемая… — Руководитель состроил огорченное лицо. — Мне это виднее. Пож-жалуйста, пож-жалуйста… Вы в самом деле не хотите? Уважаемая!
Еще немного поторговавшись, он наконец уступил. Может быть, потому, что игра эта уже привлекла внимание остальных, Зеймульш еще раз кивнул и направился к столику.
— Товарищи, волостная трудовая молодежь! — начал он, как только мог громко, особенно напирая на нисходящие интонации латгальской речи. — Местный отдел трудовой молодежи сегодня хочет побеседовать с вами о демократии. Об основах латвийского государства.
Он замолчал, кивнул Изидору и, когда тот вместе с плечистыми парнем из деревни Старой встал за болтливыми старичками на последней скамье, достал из верхнего кармана пиджака узкий блокнот, раскрыл его, положил перед собой на стол и стремительно заговорил. Так срывается с места застоявшаяся лошадь. Он на одном дыхании сыпал округлые, как горох, слова, но без прямой взаимосвязи. Слова доходили до слуха, но в сознание слушателей проникали лишь обрывками мыслей.
Анна, привыкшая на нелегальных собраниях к содержательным, ясно излагаемым докладам, долго не могла понять, что, собственно, хочет сказать этот лысый человек. Только спустя некоторое время Анна в какой-то мере поняла, куда течет поток патетических фраз оратора. То была хвалебная песня белой Латвии и социал-демократам. А как же! О возвышенные идеалы демократии, рожденные в золотой век Греции! Тысячелетиями человечество стремилось к ним, и теперь, после мировой войны, они обрели крылья для высокого полета. В Германии, Англии, Австрии, Бельгии демократия гордо поднимает голову. Там трудящееся большинство через своих представителей — социал-демократов — взяло в свои руки бразды государственной власти. В древности люди видели в демократии залог прекрасного будущего. Со свободой и равноправием для всех. Без всякого притеснения! Такой же мы строим и нашу свободную Латвию. Но по-настоящему стать свободной ей мешают разные подлые партии. Они не помнят истории, страданий латышского народа, его сражений за латышское государство. Не помнят, что латвийская республика куплена ценой крови рабочих, что у социал-демократии величайшие заслуги в разгроме прибалтийских дворян, как и в требовании не выплачивать помещикам возмещение за отчужденные земли. Идеалы демократии прошлого выражены в учении политэкономии современной демократии. Рабочие должны честно бороться, убеждать народ, просвещать его. И прежде всего — молодежь. Надо помнить о том, что дала латвийская демократия молодежи. Чего стоит одна свобода совести.
— Аня, может, уйдем? — Моника беспокойно тянула шею, как цапля на лугу. — Надоело мне.
— Петериса нет, что ли? — съязвила Анна и осеклась.
Да, можно и уйти. Все равно ничего путного тут не услышишь. Молодежь ждет танцев, это ясно, а старики слушают так, со скукой. Никто против говорить не станет, а ей вмешиваться тут не годится. Да она и в своих знаниях не очень уверена. Если разразится спор, то надо так высказаться, чтобы сразу поняли тебя и приняли твою сторону. А если она не сумеет, если она запутается?
— В самом деле, пойдем. Чего еще томиться тут.
Габриела, Изидор и остальные проводили обеих удивленными взглядами. Айзсарг Гайгалниек даже вскочил с места и приосанился, будто собрался схватить невесть каких противников государственных устоев.
На полпути между мызой и деревней Пушканы девушки встретили Петериса. Парень будто ходил на болотный остров, на место будущей усадьбы Упениеков, но Анна почему-то не поверила ему. От него разило махоркой, которую в этой округе уважали только в русской деревне.
Петерис был необыкновенно любезен, даже мил. Ни с того ни с сего подхватил девушек под руки, шутливо намекая, что они бегали за парнями, и, когда девушки возразили ему, что были на сыроварне и о чем там барабанил «представитель центра» социал-демократ Зеймульш, Петерис смачно сплюнул.
