— Правее, — сосредоточенно прокомментировала Даша. — Еще правее. Так. Руку вытяни. Выше. Теперь ниже. Ищи! — она опустила зеркало и подошла к Паше. Он несколько раз коснулся пальцами стены, ощупывая ее, и вдруг его рука замерла, а выражение лица изменилось. Для человеческого взгляда картина была бы странной — парень крепко сжимал воздух. Но Даша видела через зеркальце, что Паша держится пальцами за маленькую деревянную ручку.
— Тяни, — одними губами попросила Даша. Недолго думая, парень распахнул дверцу.
Из открывшегося каменного прохода дохнуло холодом, сыростью, запахом плесени и чем-то резким, приторным.
— Ползти придется, — озвучил Паша Дашины мысли. — В полный рост тут разве что младенец пройдет.
— Поползли, что ли?.. — опасливо вглядываясь в темный проход, предложила Даша.
— Терять… нечего, — последнее слово Паша явно выдавил из себя силой. — Эх, хорошо, что я фонарик нашел! — небольшой фонарик, больше похожий на лазерную указку, неизвестно откуда появился у него в руке.
Даша бесцеремонно выхватила его из рук парня и, опустившись на четвереньки, первая влезла в узкую каменную трубу. Паша полез следом.
Свет фонарика, поскакав по боковым стенкам, уткнулся в какую-то преграду впереди. Девушка подползла к ней и увидела каменную стену. Камень был гладкий, холодный и, казалось, сырой. Даша отдернула руку — на мгновение ей почудилось, будто она погладила ладонью огромного жирного слизняка. Приложив усилие и извернувшись, девушка взглянула вверх через собственное плечо.
— Проход есть, — оповестила она. — Только он уходит не то, что вертикально вверх, а даже с небольшим наклоном в обратную сторону. Наверное, угол где-то градусов сто двадцать или сто тридцать.
— Прости, не брал с собой транспортир, — отозвался Паша.
— Он наклоняется в обратную сторону. Как бы устремляется к началу, — попыталась объяснить Даша.
— Перевернись на спину и подтянись, — посоветовал парень, уже почти упираясь в ее ноги.
— Ага, сам повернись! Тут проход еще у?же, да и наклон большой! — несмотря на все возмущения, девушка осторожно стала подниматься и, выгибаясь дугой, ложиться спиной на уходящую вверх трубу. Сколотый кирпич больно впился в лопатки, но без него было невозможно — она бы просто скатилась обратно.
Даша взяла фонарик в зубы и, упершись в «потолок» коленями и ладонями, полезла вверх. Она чувствовала, как осколки кирпича и странные вмурованные в стену прохода железки раздирают футболку и врезаются в спину, будто желая прорезать до костей. И девушке даже казалось, что она чувствует, как по спине сбегают капли крови. Паша, кряхтя, лез следом.
— М-да, — выдохнул он. — Не очень-то тут приятно!
Голос даже не отдавался эхом.
Становилось все жарче. Воздух сделался сухим, обжигал легкие. Луч фонарика безнадежно потерялся в темноте. Даша уже хрипела от усталости, но сказать ничего не могла: возьми она фонарь в руку, непременно скатилась бы вниз, утянув за собой и товарища. Время словно замерло. Кровь пульсировала в висках, кровь окрасила футболку и джинсы, кровь стекала с ладоней вниз и иногда капала на лицо. Даша в очередной раз встряхнула головой, чувствуя, что пот заливает глаза, и уже была готова сдаться, как вдруг свет зажатого в зубах фонарика наткнулся на преграду впереди. Девушка чуть не завопила от радости. Но, вовремя спохватившись, собрала силы и с удвоенной силой полезла вверх.
Теперь проход поворачивал еще резче и переходил в горизонтальную трубу. Даша схватилась руками за край, попыталась подтянуться… Бесполезно. Забраться в такой ход без посторонней помощи казалось просто невозможным.
— Паша, — прошипела девушка, удерживая фонарик в зубах и стараясь говорить максимально четко, — подползи поближе, мне нужно в тебя упереться, иначе я сюда не залезу!
Паша закряхтел, и через несколько секунд в Дашины пятки что-то ткнулось. Девушка уперлась в это «что-то» ногами, оттолкнулась, одновременно подтягиваясь на руках, и, окончательно ободравшись о камни, перевалилась наверх. Теперь внизу болтались только ноги. Даша завозилась, ощупывая ими стену и надеясь найти опору. Но камни только крошились и сыпались вниз.
— Эй, ты мне в глаза накрошишь! — возмутился Паша, и в душном туннеле голос его прозвучал глухо, словно из другого мира. — Я тут и так в темноте!
Тогда Даша, положившись на силу рук, подобием гусеницы поползла вперед, цепляясь пальцами за выпирающие камни. Наконец, ноги ткнулись в стену, и девушка завалилась на горизонтальную поверхность, тяжело дыша и с трудом сдерживая стон. По всему телу разливалась боль, по рукам и вовсе прошла слабая судорога. Столько времени проводить в напряжении Даше еще не доводилось. И девушка искренне надеялась, что больше не придется.
— Господи, — наконец-то рот был свободен от фонаря. — Сколько мы уже лезем?.. Я так устала! Кажется, прошла целая вечность!
— Не ной, — попросил Паша. Даша догадывалась, чего ему стоило не взвыть самому.
Девушка снова подобрала фонарь и двинулась вперед. Через несколько секунд на ее месте уже распластался, морщась от боли и хватая воздух ртом, Паша.
