Потому что я знала. Порою я всем сердцем ненавидела его, а после этих вспышек жалела, ведь знала, что его вины в этом нет. Что природа такая штука, на которую обижаться глупо, хотя это именно ее вина…
Пока я стояла в дверях размышляя о том какая же природа стервозная женщина, из комнаты донеслось громкое:
– Лёх, кто там приперся? – очень знакомым голосом.
Я так и примёрзла к порогу.
– Никто. Соседи, – крикнул в ответ хозяин квартиры и попытался вытолкнуть меня за дверь, чтобы потом ее захлопнуть перед моим носом, но я не дала, с силой оттолкнув его.
Как выяснилось, силу я не рассчитала, потому что Алексей кувыркнулся по скользкому полу, лишенному ковра или какого-нибудь захудалого паласа, и с грохотом врезался спиной в дверной косяк, по пути снеся с тумбочки мотоциклетные шлемы. Я кинулась к нему, чтобы поднять, а сзади возник некто и, оттолкнув меня, ринулся поднимать потерпевшего нежным обеспокоенным тоном со словами: «Лёшенька! Ты как? Живой?» Это был совершенно голый человек с совершенно знакомым голосом и совершенно знакомым телом… Я вжалась в стену, я хотела провалиться сквозь блочные плиты пола в само Чистилище, чтобы меня кипятили в горячем масле в огромном чане снова и снова, но чтобы я не видела того, что вижу.
Да, я знала о недостатке Леши. Вернее, как сказать – недостатке, скорее, отклонении. И даже это не верно…
Мы начали с ним встречаться в начале десятого класса. Это Егор сказал мне, что Алекс на меня запал, а мне он тоже нравился, ведь парень чертовски красив, тем более для такой неискушенной в любовных делах натуры, как моя. Я безумно мечтала влюбиться, появился парень, который вполне подходил на данную роль, брат был руками и ногами «за», проще говоря, всё говорило о том, что мы должны быть вместе.
Но на самом деле, все было немного по-другому. Хотя я об этом узнала совсем недавно. Это Леон изъявил желание встречаться с сестрой друга. Он несколько месяцев готовил речь, потея, репетировал ее перед зеркалом, но в тот момент, когда начал говорить ее Егору, переволновался и сказал, что это Леха безумно влюблен в меня и что надо помочь парнишке. А еще добавил, что, по его мнению, я тоже симпатизирую Алексею. Егор воодушевился, что два любимых человека могут обрести счастье и… помог. На мою беду.
И мы шаг за шагом постигали азы влюбленной парочки, точнее, я постигала, а Леша меня направлял, ведь я у него не была первой девушкой. Будь я на месте Егора, то не доверила бы такому ловеласу, как Алекс, свою любимую сестрёнку. Но, кажется, у брата вместо головы в то время произрастал букет полевых васильков.
Провстречались мы недолго, хотя все четыре месяца девушки из моего класса мне завидовали и даже пытались его увести, а я, наивная овечка, ничего кроме своей большой как дирижабль любви не замечала, и не знала тогда, что наша любовь на самом деле есть воздушный шар дирижабля – может быстро спустить, если прорезать ткань. И она спустила, больно заставив меня тормозить прямо чувствительным лицом.
Всегда учтивый Леша был для меня мини-копией брата. Я считала его если не идеалом, то весьма близким к нему. И я была счастлива, что он не домогается до меня, как рассказывали другие девушки в классе про своих парней. Судя по их рассказам, родители им сами презервативы выдают с деньгами на завтрак в целях пропаганды безопасного секса. Я же, по всеобщему мнению, была воспитана пуританами, когда мой брательник, скорее всего, подкидыш и не имеет к Матвеевым никакого отношения.
Мне бы никогда и в голову не пришло, что причина его воздержанности кроется в другом. Даже больше скажу, я и представить не могла, что он не любит меня, не любит девушек вообще, предпочитая парней… И, тем не менее, это так. И уже давно, как оказалось он безбожно влюблён в моего брата. Да уж, Егор парень видный, от него даже геи без ума…
А у меня не было слов… Не тогда, когда я нашла фотографию Егорки в его рюкзаке, списав это на то, что брат сам подарил ему свою фотку, они же с детства дружат, наверное, и у него есть фотка Лёхи. И даже не тогда, когда он случайно меня именем брата называл, ну, мало ли с кем не бывает, я сама часто вместо Соньки могу Стасика назвать и наоборот. А тогда, когда случайно обнаружила его письмо. Честно, если бы я знала, что оно адресовано моему брутальному братцу, я бы ни за что не открыла! Я бы передала его ему в руки и забыла. Но нет же, на том конверте, по неосторожности оставленном на столике в прихожей была надпись «Тебе…» и я не удержалась, по дурости решив, что конверт предназначается мне. И меня даже не смутила первая строчка: «Дорогой мой!« Нет, ну ясно же, что не девушке. А я дурында бестолковая… продолжила чтение.
«Дорогой мой!
Прости, что делаю это посредством письма. Прости, что вообще делаю это. Прости за всё, но я не могу больше скрывать. Я устал… Я так давно окрылён чувствами, что это уже похоже на патологию. Хотя, с грустью понимаю, что это она и есть.
