– О, сын, ты всегда поддержишь отца! – похлопал он его по плечу, а потом чуть ли не раздавил в своих объятиях. – Не то, что эти… – он окинул нас презрительным взглядом.
– Пап, мне ве…се…ло… но… – попытался что-то сказать настоящий сын.
– Что, сынок? – наконец, выпустил его Максим.
– Но убивать меня за это не стоит, – прочистив горло досказал Сеня.
Стасик как-то по безумному рассмеялся, это на нем сказывалось отсутствие интернета. Но после сурового взгляда папочки ему захотелось запихнуть свой смешок обратно и прикинуться немым и глухим.
– Так, значит, вы все несчастны? – поднял дядя глобально важную для всех присутствующих тему.
Наш нестройный ряд сразу как-то потупил взгляд и повисла неестественная тишина, нарушаемая лишь капанием слюны со стороны тети Глаши, которая приклеилась к забору, музычкой радио «Шансон» с батареечного радио службы вневедомственной охраны, да летающей мошкарой, ну, еще звуками с соседних участков: чьими-то переругиваниями, спорами, простым трепом, короче, было вообще не тихо, но так как все семейство заткнулось, то мне захотелось раскрасить обстановку, поэтому тишина получилась неестественная…
Нарушил нашу тишину папа:
– Брат, ты все очень здорово придумал – дачу купил, нас всех за город вывез… Молодец. Только ты не учел условий…
– А что, вам уже и условия негодны? – обиженно надулся Максим.
– Знаешь, мы ожидали чего-то более…
– Более модного и красивого? А вот фиг вам!
– Виг вамы – это у индейцев, – осторожно заметил Стасик.
– «Фиг вам» – это ваша совесть! Делаешь для них что-то, стараешься, зарабатываешь, покупаешь, а они… они даже не могут порадоваться! Говорят, что оно и нафиг им не нужно. А потом звонят друзьям и уезжают в город! – он потряс кулаком в сторону калитки, адресуя всю его мощь своей бестолковой дочке.
– Но мы же тут и никуда не уезжаем, – фыркнул папандр, ему определенно не нравилось, что младший брат начинал заводить надоевшую всем пластинку «вы меня не любите». – Так что хватит сопли по огороду размазывать! Вперед, за работу!
– Я и сопли вещи несовместимые, – важно изрек дядя и ухватился за черенок лопаты.
– Вот и правильно, вот и молодец, – поддержал его папа.
– А что, скандала не будет? – печально похлопал глазами самый мелкий. – Бли-и-ин, такие съемки мне запарываете, – возмутился он совсем как взрослый дядя-режиссер, что всем стало жутко смешно.
Мы так и стояли, надрывая животы еще минут пять, когда со стороны калитки донеслось знакомое:
– Здрассти!
У меня аж сердце как-то залихватски подскочило в ритме безумного балерона. А обернуться ноги не позволили, нагло приклеившись к земле.
– Здравствуйте, молодой человек, – мгновенно нашелся дядя, осматривая пришедшего.
– Здравствуйте, – подхватили нестройно мои родственники и соседка тетя Глаша в их числе. Вот настырная бабуля, совсем ей скучно живется, раз от нашего цирка оторваться не может.
Помнится, Сенька в более юном возрасте очень просился в цирк. Но ни у кого не было времени его туда сводить. У папы, как обычно, были заказы, у дяди – новая книга, меня и Егора – экзамены на носу, у Стаса боязнь клоунов, а у Сони тупо не было желания, так что кто-то из членов семьи ему брякнул, типа, «зачем куда-то там переться, когда у нас у самих дома есть цирк, тем более бесплатно». На что мелкий не тупанул, а в тот же вечер привел своего друга Ролла, сказав, что его близкие тоже отвести никак не могут, а «так как у нас бесплатно, то на халяву можно и домашним цирком ограничиться».
Да, мы пользуемся успехом.
– Я тут одну девушку ищу… Но, кажется уже нашел. Можно войти? – обаятельно улыбнувшись, зуб даю, начал он свое шествие к нашему стойбищу.
– Ко… конечно, – не стали препятствовать немного опешившие родители.
– Малышка, а я тебя обыскался, – проворковал мой противный муженек прямо над моим ухом, ехиднейшим голосочком, что все внутри сворачивалось как цитоплазма на воздухе. – Обзвонился…
– Племяшка, это твой парень? – мигом нашелся дядя, предположив неверный вариант.
– Нет, конечно, – взбрыкнулась я и повернулась к Артему лицом. Вот же гад. Сумеет испортить семейные посиделки.
На меня смотрели язвительные голубые глаза, которые отчего-то смеялись, о чем можно было судить по собранным вокруг глаз тонким морщинкам. Губы тоже были в усмешке, но немного сердитой. Хотя, думаю, тут главным образом играли глаза. То, что я в них читала, мне нравилось. Это не было злым или агрессивным, как обычно. Не знаю… Может, мне просто казалось, но что-то доброе в его взгляде было. Нет, конечно же, мне показалось. У меня же глаза вообще не на месте растут. Как и руки, и ноги, и все остальное. Приколист, создававший мое тело, все напутал. Иначе, почему мои колени подогнулись, и Шеру пришлось меня ловить, шепча на ухо, что я «редкий вид пингвина», мол, у них тоже координация движения нарушена. Мне стало обидно, и я вырвалась, неуклюже шлепнувшись на попу.
Папа тоже не смолчал, но в отличие от моего корректного супруга, он сказал вслух:
– Ох, ну ты и пингвиненок.
– Правда, дитё, на ровном месте падаешь, – покачал головой Максим.
