– Дочь, ты ведешь себя слишком агрессивно, – голосом первоклассного психолога затянул папа. – Знаешь, у меня есть одна хорошая знакомая, которая обучает су-джок терапии. Думаю, тебе стоит взять у нее пару уроков, чтобы умерить пыл. Раньше ты не была такой нервной.
– Ну, пап, знаешь, раньше у меня не было парня, – съязвила я.
– Не боись, детка, – выпятил грудь колесом муженек, – я тебя не брошу, – и потрепал меня по щеке. Ненавижу это движение.
– Спасибо, милый. А то я так переживала на этот счет!
– Что ты, солнце, наша любовь навечно.
И этот гад протянул мне мизинец, чтобы как бы закрепить нашу вечную любовь. Лучше так, чем поцелуем. Но я бы ему точно палец сломала, если бы на нас не пялились окружившие нас родственнички. Блин, а он ведь тоже мой родственник… Такого и врагу не пожелаешь. Пришлось пожать ему мизинец своим, более коротким и тонким, даже хрупким на фоне его лапищи. Мы с ним засмотрелись на наши сцепленные мизинцы, затем он улыбнулся мне, я тоже и мы отцепили их друг от друга.
– Значит, вы позволяете мне ее забрать? Я обещал ей сегодня превосходный вечер.
Он молитвенно вытаращился на обоих родителей сразу. Те переглянулись и:
– А… забирай, – хором отозвались они.
Стасик жалобно уставился на меня и беззвучно прошептал одними губами:
– А я?..
А я? А меня кто-нибудь спросит? А вдруг он меня на кладбище потащит?..
– Хотя, – оживился вдруг Максим, видимо, осознал свою ошибку, – мы ведь собирались шашлычок зажарить. Я специально баранины прикупил…
– Отказывайся и сваливай отсюда. Без меня. Есть баранину в твоем случае – каннибализм, – зашептала я Шеру.
– Ну, раз ты меня так уговариваешь, солнышко, – специально громко проворковал Артем, – то я обязательно останусь на шашлык, – и шепотом добавил: – Но потом мы сваливаем на одно мероприятие.
– Ура! – заорал Максим.
– А я и не знал, что у нас в планах шашлык, – удивился папа.
– Зато у меня есть кое-какие обязанности. Иначе в этом доме спать никто не сможет, – слишком резко вставила я и утопала в направлении дома.
– Дочь, ты что, потом закончишь…
– И правда, племяшка, надо до вашего свидания шашлычок приготовить…
Я лишь махнула на них рукой, скрываясь в прохладе запыленного дома. Ситуация, в которую меня целенаправленно подставил Шерхан мне ой как не нравилась. Зато этот типчик очень понравился родителям. Вот невезуха. Я села на лавку и приготовилась жалеть себя любимую, как за мною следом в дом ворвался Артем, загадочно улыбаясь и в то же время морща нос от неряшливой обстановки.
– Фу, вы где этот антикварный дом нарыли? – махая перед носом рукой поинтересовался он у меня.
– Спроси у моего дяди. Уверена, тебе он больше расскажет. Ты же его любимчик, – с желчью в голосе отозвалась я.
– Детка, ты ревнуешь?
Он присел на корточки напротив меня.
– Отвали. Не ревную. Просто нафиг так делать?
– Как делать?
– Приехал сюда. Еще нашел меня как-то… Кстати, как ты меня нашел?
– Очень просто. Ты же сказала, что сюда собралась. Я просто сложил все детали в единый пазл и – вуаля! – очень легко соврал он.
– Ты врешь!
– Я? Вру? Ну, может если только чуть-чуть для общего дела… – понурил он взгляд в немытый целую эру пол.
– Какого еще общего дела? Ты псих. И ты невыносим.
– Да нет, я выносим. Но ты меня точно не поднимешь, – он усмехнулся.
– Так как ты меня нашел?
– Секрет…
– А как же – «общее дело»? – передразнила я его. – Отказываешься от своих слов?
– Не-а. Просто не скажу.
– Это нечестно.
– Честно.
– Нет.
– Да.
Я помотала головой, отрицая, а он в ответ закивал. Паяц.
– Как хочешь, – сдалась я.
– И как я хочу?
– Молча, – у меня прямо грудная клетка клокотала. То есть сердце в ней клокотало и отдавало эффектом. Хочешь молчать – молчи. Переживу без подробностей.
– Устраивает, – ответил он и стал стягивать с себя футболку, обнажая татуированный торс. Я опешила.
– Эй, ты что делаешь? – пыталась я возвратить футболку на место, а гаденыш лишь ехидно ухмылялся. – Прекрати!
– Ты же сама сказала, что согласна молча, – вперил он в меня свой кристальный взгляд.
– Что молча? – екнуло мое сердце.
– Что хочешь меня молча…
– Извращенец! – кинулась я на него с кулаками, а он заржал.
Что за тупые манеры пещерного человека? Издевается и радуется, когда мое лицо вытягивается. Сволочь! Мой внутренний голос снесло с катушек.
Мы еще несколько минут посоревновались, то есть я пыталась лягнуть его хоть какой-нибудь своей частью тела, а он пытался меня усмирить, крепко вжав всем телом в стену. Разумеется, у меня ничего не вышло.
– Эй, эй, успокойся. Фурия.
– Я спокойна.
– Тогда прекрати руками дрыгать, а то я устал уже тебя держать.
– Тогда отпусти.
– А ты мне потом лицо расцарапаешь?
– У меня даже ногтей нет. И я, правда, успокоилась…
– Честно? Ну-ка, посмотри мне в глаза.
Вот придурь, а я куда последние полчаса таращусь?
– Ну?
– Хорошо, отпускаю.
Он разжал руки и я смогла вдохнуть крупицу воздуха. Проверила свои плечи.
– У меня из-за тебя теперь синяки останутся, – надула я губы.
– Скажешь, что твой парень хорош в постели, – спокойно отозвался он.
Вот же козел!
– Ты вообще в своем уме?
