– Из меня плохая циркачка, – что за чушь, он совсем тронулся? – Какой на фиг цирк?
– Русский. Цирк отечественных психопатов.
– Ясно.
Я села на пол, прислонившись спиной к стене и зажав голову руками, то есть фактически одной рукой. Как можно с ним разговаривать? Он не может толком ни на один вопрос ответить. Дерзит, грубит, фривольничает, ругается… И как меня угораздило с ним связаться? Да я лох по жизни…
– Эй, – Шер легонько пнул меня носком по плечу. – С тобой все в порядке?
Ему бы еще каплю сочувствия в голос…
Я молчала, не отвечая ему. А что я могу ответить? Соврать и сказать, что все хорошо? Да, могу. Но зачем? Или сказать правду, что все – полный капец? Он и сам это знает. Или ему ситуация нравится? Он типа экстремал, тащится от непонятных действ и все такое? Как глупо…
– Да, все фигово… – выдохнул он, так и не дождавшись ответа от меня. – Хреново, @uncensored@… Бестолковая ситуация. Как мы так, а? – он снова одарил меня легким пинком. – И развестись сейчас нельзя…
Я вновь ожила и подняла на него свой скорбный взгляд, вопрошавший «Почему?» Как бы это не прозвучало странно, но Шер меня понял и даже ответил:
– Месяц-два надо потерпеть. Мы ведь через мэра женились, придурки… Удалю номер Толяна на фиг из телефонной книжки! Так вот, он нам квартиру задарил…
– Кто?
– Ну, не Толян же. Мэр, папашка его. Так что придется для него немного поиграть…
– Давай просто скажем, что случайно получилось, мы не хотели и извиняемся…
– Ты совсем крэйзи, детка?.. Сказал уже. И мне, конечно, глубоко накласть на него и на его мнение, но у меня уговор, – он спрыгнул с подоконника и подошел к шкафу, из которого выволок футболку, обнюхал ее, сморщил нос, достал другую, обнюхал, потом третью, четвертую, но остановился на пятой, затем снял старую и нацепил новую, которая прошла тест его обонянием, при этом он продолжал вещать, – который нельзя нарушать никоим образом. Андерстенд?
Я кивнула по инерции, засмотревшись на то, как он выбирает одежду и переодевается, а если честно, то на его татуированную, как и все остальное тело, спину, мол, да, я андерстенд, точнее нет, конечно же, я не поняла!
– Что еще за уговор?
– О молчании.
– Хорошо, с кем и о чем надо молчать, а главное, кому?
– Молчать надо всем. Нужно молчать об одном неприятном казусе – о том, что мы расписаны, чтобы никто не узнал. Даже по секрету нельзя говорить. Уяснила?
– Ага, а зачем?
– Это же очевидно – чтобы никто не узнал, – тоном, как для маленькой, сказал Шер.
– И почему никто не должен знать? Не легче ли просто развестись и забыть как страшный сон?
– Поверь, я тоже этого хочу, но тогда один человечек проболтается обо всём всем. Ты ведь не хочешь, чтобы твои родители узнали?
– Нет, а ты не хочешь, чтобы узнали твои… – догадалась я.
– Эээй, не надо так демонстрировать свой зашкаливающий ай-кью, – шутливо возопил супруг, заставив и меня улыбнуться.
Но все же, кто этот нехороший человек, ставящий условия? Мэр? Свое предположение я тут же выдвинула Шерхану, он подтвердил, сказав: «Два месяца быстро пролетят, так почему бы нам не порадовать старого пердуна?»
– Значит, мы строим из себя счастливую ячейку общества, но только для мэра. Но я все равно никак не возьму в толк, зачем ему это надо.
– Не строим. Просто существуем, желательно, на расстоянии. Докажем ему, что мы не пара. Я пришел к нему, объяснил, что к чему, а он, трухлявый романтик, решил, что это судьба, – Шер протянул руки к потолку в вопрошающем жесте. – Ты прикинь, судьба?
Я задумалась. Судьба. Я и сама все на нее списывала, но потом здравый смысл занял свое место, и я отказалась от дурацкой идеи про судьбу. И что теперь? Она опять всплыла? Ой, нет, верните все, как было!
– Я не верю в судьбу, – скорее для себя, чем для него, произнесла я громко.
– И я тоже. Кстати, твой паспорт, – он отдал мне мой обновленный документ, достав его из заднего кармана джинс.
Елена Родионовна Охренчик. Какой ужас!
– Ну как же так? – видимо, его впечатлил мой полный скорби крик, потому что он тут же ободряюще вставил:
– О, поверь, не ты одна на жертвы пошла. Я тоже кое-кого лишился.
Да, мне интересно кого и почему, но я не буду спрашивать. Вряд ли этот сухарь ответит.
– Осталось доказать старперу несостоятельность нашего брака и все будет тип-топ. Ты живешь своей жизнью, я своей, он вскоре догадается, что мы друг другу не подходим, и тихо нас разженит.
– Это мне подходит, – я кивнула.
– Ну, все тогда.
– Подожди, а что на счет квартиры? – Шер дал мне руку, чтобы я поднялась, чем я не преминула воспользоваться.
– А что с ней станет. Вот ключи. Два экземпляра. Я там жить не буду, мне и здесь неплохо, если хочешь – живи, – он протянул мне один ключ.
Жить я там не буду, даже ключ брать не хотелось, но я взяла.
– Мне надо идти.
– Угу, – поддержал Шерхан.
