Я вспомнила, что у меня был клатч. Шер его тут же предоставил, в который я спрятала паспорт, и пожаловался, чтобы я сменила рингтон, который насилует его уши целый день. Оказывается, меня искали. Леся звонила, оставив сорок шесть пропущенных, еще была пара звонков от Егора и я даже зачем-то понадобилась Соне и Сеньке, а еще одному неизвестному номеру. Наверное, это Леся решила попробовать позвонить с другого телефона. Отзвониться я решила в такси, которое вызвала сразу же, после того как просмотрела журнал пропущенных вызовов, но сначала попросила одежду у муженька, не могла же я идти в этом дебильном платье, которую он скрепя сердцем оторвал от себя. Ой, ну жалко ему что ли свое нестиранное шмотье? Я же верну. И даже в чистом виде. Такая мини-прачечная в моем лице. На его месте я бы одела меня, как капусту. Надо же пользоваться случаем! Но он о выгоде не догадывался, так что выделил мне, наверное, самую старую футболку из всех имеющихся и, как ни странно, самые нормальные спортивные штаны, узкие, остальные у него только широкие, но ими он делиться не хотел. Жмот.
Я, взяв одежду, толкнула створчатые двери, но они не раскрылись, тогда я открыла их на себя и очутилась в небольшой комнате с полками, сверху донизу заполненными кроссовками. Где-то я уже видела подобное. В своей комнате, у Сони, но, оказывается, то, что у нее – еще цветочки. А вот здесь – настоящий дурдом. Куча обуви, аккуратно разложенной по полочкам, есть новые, старые, дряхлые, никуда не годные. И на кой ему сдались эти рваные кеды? Понимаю, вон те, новенькие, но вот эти, разваливающиеся на глазах? Шер вломился следом за мной и вырвал из моих рук допотопный экземпляр, заявив: «Руки прочь от священных сникеров!«, наверное, первой пары кед на планете, иначе, зачем он ее хранит? Наверное, она жутко дорогая, вот он и не выкидывает ее, помня о черном дне. Но оказалось, что все до банального просто – это его первая пара кед. Меня не впечатлило, а он с безумным видом вытолкал меня сначала в комнату. И что за сникерсы?.. Шоколадок я там не приметила.
Я пошла переодеваться в ванную, потому что из комнаты Шер выходить боялся, наверное, переживал, что я сопру у него что-нибудь из тряпья, а может кроссовок, шнурок или какой-нибудь диск. Так что я, пройдя по коридору вперед, мимо картин и закрытых дверей, вошла в ванную комнату, скрывавшуюся за закрытой дверью со специальной табличкой на ней. Обычная ванная для аристократов. Меня она, после ванной в отеле, совсем не удивила. Я взглянула в зеркало и обомлела. Ой, нет, удивившись тогда тому, почему Артем ржет, я ошиблась. На этот раз у моего сумасшедшего благоверного был повод поугорать надо мной. Увидь я такое чудо – тоже не сдержалась бы… Вся в бинтах, мумия египетского фараона Рамзеса Третьего отдыхает на моем фоне. Рука загипсована, голова обмотана в бинты не первой свежести. По каким подворотням он таскал мой бездыханное тело?.. И все еще в своем подвенечном платье, то есть в Сонькином. Хорошо, хоть оно не ее личная собственность, она бы меня убила за то, что платье больше не платье, а истерзанная, измочаленная тряпка. Но оно и не мое. Мне же его еще вернуть надо… Чёрт, чёрт, чёрт!..
Я скинула с себя платье и мечтала принять душ, но времени не было, хотелось скорее покинуть этот дом, чтобы быть дальше от Шерхана и вообще не видеть его в течение двух месяцев. И только я потянулась к футболке, как в приоткрытую (вот я дура, дверь не закрыла) дверь просунулся нос, а за ней черная мордашка и остальная часть тела громадной собаки. Меня передернуло. Оно меня преследует, как адский пес. Только я ведь не заключала контрактов с дьяволом. Или это тот уговор с мэром считается за него? Какой ужас… Я замерла в надежде, что псина примет меня за статую и уйдет, но, к моему ужасу, она меня покидать не собиралась. Интересно, если я помолюсь Богу, он отвадит от меня адскую гончую?.. Стоп-стоп… Мы же уже встречались, тебя зовут Пушистик. Тогда ты меня не кусал, но там ведь был спаситель. А здесь нет. И Шер не догадается, что мне нужна помощь. А если я заору, то скорее мне горло перегрызут, чем муж успеет добежать. Да оно ему и на руку будет, если я отправлюсь к праотцам. Не нужно будет ждать двух месяцев, чтобы развестись.
А может позвать его ласково по имени, у Артема из парка это хорошо выходило.
– Пушистик, малыш… – произнесла я умирающим голосом, но он отчего-то воодушевился и принялся лизать мою ладонь, которую я не в силах была убрать, мне казалось, что сделай я резкое движение, его челюсти сомкнутся на мне.
Ох, как же страшно.
Каждая клеточка меня горит, и сердце отбивает слишком быстрые удары, отплясывая в ритме чечетки, но в сотню раз быстрее.
Кажется, я онемела.
Блин, в глазах темнеет, от лица отливает кровь, я это так прекрасно чувствую. Это же верные признаки обморока.
Что, опять?..
Нет, нет, не хочу… Держись, Ленка. Елена, возьми себя в руки. Давай, медленно раскачивайся.
Еще чуть-чуть.
