– Опять?! Часы приёма гостей окончены!.. – но вместо внушительной мужской фигуры в свет выплывает причудливое ярко-синее существо с огромными ушами и разноцветными глазами. – Кошечка? – глаза девочки загораются от восторга и удивления. – Какая прелесть!
Мур описывает спираль вокруг её талии и трётся о розовые щеки, Терра, вороша невообразимо мягкую шерсть, радостно хихикает, пока в маленькую ладошку что-то не падает. Девочка настороженно смотрит на металлический ключ с пластиковой биркой.
– Адрес?..Рошель!
Мур дёргает длинными волнистыми усищами и изгибает хвост в сторону распахнутого окна.
******************
Прижав к губам кулак, Даррен начинает нервно стучать пальцами по подлокотнику. Волна ядовитой сверлящей горечи поднимается в его тяжело вздымающейся груди каждый раз, когда джип тормозит на повороте. Принц не может смириться с тем, что ему, ищущему
Фриц смотрит на друга, представляет себя на его месте и болезненно ёжится. Его рука сжимает плечо Даррена. Парень бьёт ладонью по тонированному окну.
– Если мы опоздали…
– Мы не могли опоздать. Мы чувствуем приближение разлома.
– Если мы опоздали…я воскрешу её снова. Хоть сотню раз.
Джип тормозит, и спустя минуту две напряжённые фигуры вваливаются в ярко освещённый зал особняка. Навстречу непрошенным гостям выбегает охрана. Ведьмы и ведьмаки, наверное, задержавшиеся после банкета, угрожающе скалятся. Сонный Кайл появляется на лестнице, когда Даррен уже обездвиживает пару несостоявшихся магов.
– Что опять-то? – зрелище побеждённых и озлобленных охранников его не удивляет. – Выходные отменяются. В следующий раз на пост ставьте ведьм, ясно?
– Где Рошель? – глаза Даррена становятся матовыми. Ледяные узоры, вспыхивающие на рельефных мышцах, выглядят устрашающе даже в глазах владыки магического клана.
– Будь она со мной, я бы не стал к вам спускаться. Что случилось?
– Она пропала. Не пришла в школу и домой, – говорит Фриц. Сейчас каждое слово даётся ведьмаку с трудом, и его друг решает взять инициативу переговоров на себя.
– Я не знаю, где она может быть.
– Мы обзвонили весь город, но ничего не нашли. Совсем ничего.
Кайл поправляет рубашку, продолжая смотреть на Даррена, что превратился в камень. Ведьмы весело фыркают, но ни их предводитель, ни принц не успевают отреагировать – в кармане Даррена вибрирует телефон. Парень хватает его одним резким неуловимым движением и с силой прижимает к уху. С бледных губ срывается хриплое «да». Кайл и Фриц хмурятся.
– Что значит «выздоровела»? Вы звонили врачу? – Даррен сжимает мобильный так, что белеют костяшки. – Бернарда к телефону. Живо. Ты видел её? Что она сказала? – сердце Фрица таранит рёбра, когда он понимает, что так Даррен может беспокоиться только о трёх женщинах в мире. Первая работает за границей, вторая – пропала, а за третью сам Фриц продаст душу. – Не хотела видеть меня? – брови Даррена взлетают вверх. Отключив вызов и сунув телефон в карман, он впивается взглядом в удивлённого Кайла. – Зови сестру.
Кайл сжимает губы, будто хочет что-то сказать и отводит взгляд. Вдруг в зал входит горничная.
– Терру сюда.
Девушка мнётся и, низко опустив голову, бормочет что-то неразборчивое. Кайл бросает на неё суровый взгляд.
– Мисс Люмьер…у-у…ушла гулять.
******************
Увидев друг друга в доме семьи Мерок, Терра и Аника решительно вздыхают, переглядываются и отворяют двери в гостиную. Не обнаруживают там Рошель, но всё же, изумлённые, застывают с распахнутыми глазами.
Их поражает не идеальная чистота некогда заброшенной комнаты, не портреты, развешанные на стенах, и даже не глянцевые фотографии, прикреплённые ниже. Поразительным оказывается их сочетание.
– Это же… – Терра моргает. – Это – наши портреты! Прабабушка…
Фотографии участников недавней фотоссесии великолепно сочетаются со старинными портретами. Позы и лица аристократов удивительным образом соответствуют позам и лицам молодых людей. Молодых врагов, если быть точнее, что сплотились вместе вопреки разуму, но по велению сердца. Элегантный Кайл так же строг, притягателен, как и его предок – предок семьи Люмьер. Терра игрива и улыбчива, точно аристократка с изумрудными глазами.
А юная Рошель сочетает в себе силу и великолепие всех четверых.
– Я не понимаю…
Аника сглатывает ком и впивается взглядом в фото, над которым не оказалось портрета – кадр из известного ныне молодёжного фильма. Та сцена, в которой Рошель, открываясь зрителям впервые, обескураживает всех своей самоуверенностью и красотой. Женственность, дикость и наивность горят во всём её существе ярким пламенем, таким же ярким, как пламя чуткой души. И почему-то такие же чувства внушает Анике понравившийся портрет.
– Я с-слышала историю о семье братика… – юная волшебница вешает портрет над фотографией. – Историю о том, что семья Аммиан в далёком прошлом была заподозрена в колдовстве. Мать предка Даррена, опасаясь за жизнь любимых, призналась в родстве с нечистыми силами, хотя…ведьмаком был её любящий муж.
– И каким боком здесь оказалась Рошель?
