Прибежавший на крик Кори в ужасе застыл перед непреодолимой преградой. С абсолютно белым лицом он молча смотрел, как его брат корчится на земле, заливая её кровью. Из сарая прибежали работники, загомонили, засуетились. Кто-то принялся вызывать по рации помощь.
Лерка вдруг начал движение вокруг колпака, положив руку на невидимую преграду. Его лицо стало непроницаемо сосредоточенным. Он торопливо шёл и как будто ощупывал заслон, пытаясь отыскать брешь, внезапно остановился, упёрся обеими руками в поверхность колпака и закрыл глаза. Прошли несколько долгих секунд, и Лерка внезапно подался вперёд и провалился внутрь защиты, упал на траву рядом с Троем.
Лицо Лерки сразу же побелело, его расчертили ярко синие линии вен, он громко болезненно закричал.
Я рванулась, но только ударилась о колпак.
Лерка подобрался к Трою, который уже только стонал и скулил, приподнял его с земли, обнял, прижал к себе и склонился в три погибели, словно пытаясь прикрыть друга от терзающей его пытки. Я услышала сдавленный стон сына, но ничем не могла помочь.
Лерка стал слегка покачиваться, будто баюкая Троя. И постепенно хрип Троя и стон Лерки становились всё тише и тише и, наконец, стихли совсем.
Лерка перестал раскачиваться, осел, едва не падая, но не выпустил Троя из рук.
— Можете подойти, — сказал он, не поднимая головы. — Заберите его, скорее!
Мы с Кори бросились к нему. Кори принял окровавленное тело брата и, спотыкаясь, побрёл к подъезжающей медицинской машине.
Лерка угрюмо наблюдал за ним. Не обращая внимания на меня, он смотрел, как Троя помещают в машину, и она уезжает.
Одежда Лерки была вся покрыта кровавыми пятнами. Лицо сына сильно побледнело, а глаза наоборот потемнели и провалились. Он рассеянно прижал руку к переносице, отнял, взглянул на свежее кровавое пятно и тяжело шмыгнул носом:
— Чёрт, дайте что-нибудь… тряпку любую…
Он кашлянул, и кровавый сгусток выплеснулся ему на подбородок.
Кто-то из работников протянул полотенце. Я взяла, опустилась рядом с сыном, стала вытирать ему лицо.
Лерка отобрал полотенце:
— Не надо, я сам. Нормально всё.
Я взяла его за плечо, развернула к себе:
— Лера, не упрямься. Дай мне. Размажешь только.
— Мам, я же сказал: всё нормально, — он высморкался в полотенце и долго промокал кровь, закинув голову.
— Зачем ты вообще полез?! — меня начало запоздало трясти от одной только мысли, что могло случиться. — Ты ведь понимал, что происходит! Ты ведь точно знал, что я не смогу помочь! Зачем ты полез?!
— Затем, что это Трой, мама, — спокойно ответил он и тяжело закашлялся в окровавленное полотенце. — Что тут нужно объяснять, я не понимаю.
— Как ты это сделал?
Лерка усмехнулся:
— Есть такая фишка, мам. Я тебе потом расскажу. Всем расскажу, пригодится…
— Как ты порвал преграду?
— Просто взял и порвал. Повезло, наверное.
Я обняла сына крепко-крепко.
— Мам, ну прости. Мне нужно было, чтобы никто не знал, что я уже сканер. Как можно дольше.
— Нельзя так делать, сын. Это не игрушки.
— Так было нужно, — вздохнул Лерка. — Ладно, хватит рассиживать, попробую встать.
Он ухватился за мою протянутую руку и пружинисто поднялся на ноги, потом взглянул поверх моей головы, и брови его удивлённо взлетели. Я обернулась. От леса по пастбищу нёсся Май.
Затормозив в паре шагов от нас, Май замер в поклоне иерарху, потом, ещё не восстановив дыхание, коротко спросил:
— Все целы?
— С Троем беда, — ответил Лерка. И поскольку Май продолжал вопросительно на него смотреть, добавил. — Я в порядке.
— Хорошо, — кивнул Май.
— Почему ты здесь? Как узнал?
— Проверял, по старой памяти.
— Я сделал, как ты учил. Кажется, всё получилось, — сказал Лерка и снова тяжело закашлялся в тряпку.
Май глянул на меня и успокаивающе поднял руку:
— Не волнуйся. Ничего серьёзного: он как будто пару нокдаунов получил. Отлежится и будет утром как новенький.
— Да, верно. Я сейчас поеду в больницу к Трою, там и отлежусь, — закивал Лерка и отшвырнул окровавленное полотенце в бочку с мусором.
— Лера, нам вообще-то надо серьёзно поговорить. Я хочу, чтобы ты сейчас же вернулся со мной в иерархию.
— Мама, мы поговорим, — Лерка вскинул руки, словно успокаивая, и добавил с нажимом: — Попозже, хорошо? Если что-то совсем срочное, я всё брошу и приду. А пока мне надо быть с ребятами.
К нам приблизился Кори, и Лерка бросился к нему:
— Ты ведь в больницу? Я с тобой!
— Хорошо, садись в катер, я сейчас, — Кори подошёл ближе и молча уставился на нас. Он был подавлен и смотрел волком.
— Кори, мне очень жаль…
— Вот что я тебе скажу! — оборвал меня Кори. — Из-за ваших проклятых тайн мой отец прожил жизнь как на вулкане. Из-за постоянного страха за него моя мать измотала себя и теперь совсем больна. Из-за ваших долгов кому-то мой младший брат сейчас едва не погиб. Тебя тут не было много лет, и я хочу, чтобы так стало снова. Я не хочу больше тебя видеть ни сейчас, ни потом! Сделай мне такое одолжение! И родне своей передай: им здесь делать нечего! — Кори оглянулся на Лерку, который нетерпеливо выглядывал из катера. — К Валарду это не относится. Он здесь дома.
— Кори, если я могу чем-то помочь…
