— Всё поломано. У тебя всё поломано. Нельзя так… Ничего не стоит того, чтобы так себя калечить. Что бы ни произошло, оно того не стоит.
— Что ты понимаешь?! — рявкнула я.
Он промолчал.
— Это не твоё дело! — отрезала я. — У тебя, кстати, тоже как метлой прошлись. Вылизано. Но никаких блоков и ничего не поломано. Как можно жить с пустотой?
— Вот так. Можно, — усмехнулся он. — Мне блоки ставить нельзя. Не смог бы работать.
— И как же ты без них обошёлся?
Май неопределённо пожал плечами:
— Ну… Тут два варианта может быть. Либо у меня ситуация легче твоей. Либо я сильнее.
Мы сидели молча. Звон и шум в ушах, наконец, перестал заглушать звуки леса. Как всегда, после сильной встряски мне захотелось спать. Май тоже клевал носом, но то и дело встряхивался, тараща глаза.
— Ты сам-то как?
— Устал. Это нормально.
— Тебе не по реальностям бегать надо с такими способностями. Тебе надо лечить таких вот поломанных.
— Не я решаю, чем мне заниматься, — ответил Май с заметным раздражением.
— Зато я могу это решить.
— Нет. Ничего не надо.
— Твоё дело, — не было сил спорить. — Хочешь быть мальчиком на побегушках — бегай.
Май промолчал.
Я попыталась прочесть его. Медленно, осторожно прошла по краю чистого гладкого пространства, которое оказалось равнодушно к моему появлению. Как будто бы Май дремал с открытыми глазами и не заметил моего вторжения. И похоже было, что он солгал. Блоки были. И ещё какие! Невидимые. Они не просто закрывали то, что есть. Они создавали иллюзию, что ничего и не было. И за этими блоками, в дальних углах было припрятано то, что он никогда и никому не собирался показывать. Виртуозная тонкая работа, доступная единицам. Прежде я встречала сильных совершенных, чей мозг мог творить невероятные вещи. Мой Валерка. Он был одним из таких. Но самым сильным оказался семилетний ребёнок, малыш Бэст. На интуитивном уровне, без подготовки и проработки, без помощи взрослых он мог хозяйничать в чужой душе, возводя там любые стены. И наверняка, точно так же смог бы любые заслоны разрушить.
От промелькнувшей бредовой версии я получила такую порцию адреналина, что сердце чуть не выпрыгнуло. Нет, конечно же, нет. Бэсту, если он выжил, сейчас и тридцати ещё нет. Май выглядит значительно старше, да и никакого семейного сходства ни с матерью Бэста Дарриной, ни с его отцом Марсеном, нашими заклятыми врагами, я не видела.
— Что тебя так напугало?
Вопрос Мая заставил меня вздрогнуть.
— То есть ты меня всё-таки заметил?
— Конечно. Это моя работа вообще-то — замечать такие вещи. Ты довольно аккуратно прошлась, но для меня это как топот. Так и что же тебя напугало?
— Моя собственная бредовая идея. Я чуть было не приняла тебя за другого. Не бери в голову, ерунда.
Май не ответил. Ещё некоторое время мы молчали, и я чувствовала, как в горле время от времени сгущается вяжущий комок.
— Ты удавить меня хочешь, что ли? — уточнила я, наконец, поняв, что это за фокусы.
— Ни в коем случае, — серьёзно отозвался он. — Проверяю результат работы. Извини. Я знаю, что для тех, кто замечает мой контакт, он неприятен. С этим ничего не поделаешь, это от природы.
— Не читай меня больше. Никогда. Без просьбы или приказа — никогда.
— Хорошо, — спокойно согласился он. — Ты, кстати, как, готова?
— К чему? Прыгать в кроличью нору? Пожалуй, да.
— Ну, тогда нам пора. Слушай. Ничего сложного нет. Мембрана — это неоткрытая или разрушенная дверь. Чем сильнее ты её чувствуешь, тем легче пройдёшь. Большинство же людей могут почувствовать только уже открытые и оборудованные двери, и мембраны для них бесполезны.
— Почему ты уверен, что я пройду?
— Ты же всегда умела находить двери.
— Откуда ты знаешь?
Май пожал плечами:
— Откуда-то знаю. Наверное, Валард сказал.
— Ладно. Ну и что надо делать-то? Просто сигануть в эту яму?
— Вроде того, — засмеялся Май. — Если, допустим, нужно срочно исчезнуть, а кроме нехоженой мембраны ничего поблизости нет, можно сигать. Но надо понимать, что можно попасть в очень неудобное, а то и опасное положение. Если не представляешь, что на той стороне, нужно быть очень собранным и не отвлекаться. Эту ямку я лично использую уже давно, так что можно не опасаться. К сожалению, она удобна только в этом направлении. В обратном — замучаешься подпрыгивать… Ну, ладно, давай, подойди к краю.
Я подошла. Сначала я ничего не почувствовала, но стоило мне чуть наклониться над чёрным провалом, как сильный поток потянул меня вниз. Я чуть не потеряла равновесие.
— Ну ничего же себе!
— Отлично, — Май тоже подошёл поближе. — Я пойду первым. На той стороне примерно такая же картина, как и тут, но немного почище подлесок. Ты медленно сосчитай до десяти — это чтобы я там смог встать и освободить тебе площадку — и прыгай. Я подстрахую, там высоковато для тебя падать.
Я так и сделала. Посмотрела, как он прыгает, подождала, считая, а потом сама шагнула в черноту. По ушам полоснул хруст, будто кто-то резанул по стеклу, и я тут же попала в сильные руки Мая. Надо ему отдать должное: и сам устоял, и меня не уронил.
Бережно поставив меня на землю, он просто сказал:
