— А теперь можно побольше.
Когда Валера поднёс сыну воду, Лерка поднял руку и, едва не выбив крышку, сам схватил её и жадно припал к краю.
— Не спеши, парень, захлебнёшься, — Валера придержал его руку, не давая взять в рот слишком много воды сразу.
Потом Валера забирал у меня воду и внимательно следил за тем, как Лерка опустошает крышки одну за другой.
— Ну всё, Катя, хватит пока. Плесни-ка мне в руку.
Я наполнила его ладонь водой, и Валера осторожно обмыл сыну лицо. Я закрыла флягу, отложила её в сторону и взяла Лерку за руку. Она была тёплая.
Лерка открыл глаза и сначала уставился сквозь меня. Но потом его взгляд постепенно сфокусировался.
— Привет, мам… — шёпотом сказал он и рванулся сесть, протягивая ко мне руки. Валера сзади поддержал его. И я, наконец, крепко обняла своего измученного, но живого мальчика.
— Не плачь, мам, со мной всё в порядке, — тихо сказал Лерка, обнимая меня в ответ. — Всё хорошо.
Какое там «не плачь»…
Когда мы с ним отпустили друг друга, он снова упал на руки Валере.
— Ему надо отдохнуть, — Валера кивнул на мой мешок. — Одеяло достань, дай мне.
Я подала ему одеяло, он развернул его, укутал сына и уложил его на землю. Потом снял куртку, свернул и положил Лерке под голову.
Лерка не сопротивлялся. Он только с тревогой и недоумением смотрел по сторонам и что-то пытался понять.
— Мам, а где это мы? — пробормотал он, не найдя сам ответа.
— Ты ничего не помнишь?
Лерка нахмурился:
— А что я должен помнить?
— Ну что ты помнишь последнее?
— Душ принимал в своём блоке. Начал одеваться. Спешил, потому что меня все ждали у дяди Юры, — сказал Лерка, пожав плечами. — Потом вдруг… сердце заболело. И всё сильнее и сильнее. Думал, пройдёт само, наверное, мышцу потянул. Не прошло. Выключился. Очнулся здесь… И что это за место, мам?
— Это рассекающее кольцо, сын. Ты умер тогда. Теперь мы с тобой здесь.
Леркины глаза округлились от изумления.
— Ничего себе… — пробормотал он растерянно.
Я наклонилась к нему, стала целовать и гладить по голове.
— Да что ты, мам, ну я же в порядке, правда! — совсем смутился сын. — И перестань же ты плакать!
Я поспешно вытерла слёзы, и Лерка одобрительно кивнул.
— Как считаешь, Лера, это не было атакой?
Лерка закусил губы, раздумывая:
— Да уж не знаю теперь. На атаку, вроде бы, не похоже. Не было явного чужого следа… Хотя, я же столько раз был на разных осмотрах, обследованиях. Всегда говорили, что я совершенно здоров. Не знаю, мам!
Я поправила на нём одеяло:
— Потом разберёмся. Тебе надо поспать.
Он не возразил, только кивнул. Глаза его слипались. То ли сам засыпал, то ли Валера принял меры.
— Мама! — Лерка вдруг вскинулся. — Если я умер, если мы в кольце, то ты?.. Ты тоже?!
— Что тоже?
— Что с тобой случилось? Как ты сюда попала?
— Успокойся, мой хороший. Я просто пришла за тобой.
Он вздохнул, глаза его закрылись, и скоро он уже спал, прерывисто дыша и вздрагивая. Я устроилась рядом с ним, не сводя с него глаз. Я поняла, что сделаю всё, всё, что угодно, всё, что потребуется, только бы вернуть моего мальчика обратно.
— Катя, тебе надо поесть и отдохнуть, — заметил Валера.
— Нет, ничего не надо. Я просто посижу с ним.
Валера отстал от меня, сел неподалёку, так, чтобы держать нас обоих в поле зрения.
Ближе к ночи пошёл дождь. Валера перенёс спящего сына под козырёк входа в пещеру и уложил там так, чтобы до него не долетали капли.
Я не спала всю ночь, просто сидела рядом с Леркой, оберегая его беспокойный, но довольно крепкий сон.
Проснулся сын только наутро и выпил сразу половину фляги. Он был ещё очень слаб, но натянул на себя кое-какие тряпки, которые вынул из мешка Валерий, а потом сразу встал на ноги.
Предложить ему поесть мы смогли только чертячий хлеб. В восторге Лерка от него не был, но немного погрыз, запивая.
Валера всё время держался от нас подальше, то сидел снаружи, то бродил по оврагу.
— Мам, — тихо спросил сын, кивая на Валеру. — Это вообще кто?
— А это… — я даже не удосужилась заранее подумать, что буду отвечать. — Это, Лерка, вот так теперь выглядит Май.
— Да ладно! — Лерка некоторое время с любопытством таращился на Валерия, потом покачал головой. — Да ну тебя, мам, хватит меня дурить. Не может быть у совершенного аналогов, да ещё с такой разницей в возрасте. Аналоги ровесниками должны быть.
— Ты в кольце, сын. У Примара всё может быть. Если он воскрешает умерших, разве трудно ему сделать временным аналогом того, кого он пожелает.
— Что, правда, что ли? Это Май?
— Правда, Лерка. Поговори с ним сам, он всё расскажет.
— Угу, — Лерка рассеянно кивнул, всё продолжая рассматривать Валерия. — А знаешь, у меня такое чувство, будто я его знаю. Видел где-то.
— Видел, я думаю. Если ты нас всех читал, то ты его наверняка видел, в наших воспоминаниях. В моих уж точно.
Лерка нахмурился:
— Мам, а без загадок? Чего ты не договариваешь?
— Я просто выдаю тебе информацию поэтапно, чтобы ты получше осознал. Этот человек пять лет был офицером Маем. А вообще это Валерий Извеков, твой отец.
Лерка ничего не ответил, долго-долго молчал, раздумывая над услышанным.
