Через пару секунд передо мной появился, а затем растворился белый «экран», и я увидела гардеробную в гостевом блоке и Лерку, который весь мокрый вылез из душа. Я сначала никак не могла понять, что к чему, но через минуту мне стало всё ясно. Для того, чтобы правила большой игры побыстрее дошли до меня, Примар решил мне показать, как умирал мой сын.
Оказалось, что «выключить» кино, прервать сеанс невозможно. Закрыть глаза — тоже не поможет. У меня самой чуть сердце не разорвалось, когда «камера» равнодушно фиксировала всё, минуту за минутой… Я посмотрела всё, не издала ни звука. В конце концов, это предназначалось мне, и бесполезно делить эту тяжесть с кем-то ещё.
Мне было никак не унять сердце, которое колотилось где-то в горле. Нет, никогда больше этого не должно произойти. Не при моей жизни. Я пока не смогла выяснить, почему это произошло с сыном, но я выясню, и никогда больше не допущу.
Когда кино кончилось, Примара рядом не оказалось. Я поспешно подключилась к Валерию и сыну. Они, кажется, самое важное уже обсудили, просто молча сидели рядом на валуне.
— Я всё понял, — сказал Лерка. — По крайней мере, понял кто есть кто, и почему. Правда, это ничего не меняет в наших отношениях. Надеюсь, ты это понимаешь.
— Ты о чём? — уточнил Валера.
— У меня есть отец. Он остался там, далеко. То, что ты жив, и что ты помогал мне в последнее время, это ничего не меняет.
— Я ни на что и не рассчитываю. Но уж раз я здесь, глупо было бы не сказать тебе правду и не объяснить всё.
Лерка рассеянно покивал и сказал:
— Это да. Но было бы легче, если бы ты остался Маем…
— Мне это уже говорили, — усмехнулся Валера. — Май был лучше меня. Пока я был в его шкуре, я не мог быть самим собой, не мог дать волю ни чувствам, ни эмоциям. Поэтому Май был так прост и абсолютно бескорыстен. У меня быть таким не получится.
Лерка пожал плечами:
— Честно? Мне всё равно… Давай договоримся. Ты не жди от меня ничего. Я не смогу относиться к тебе, как к отцу. Но и как к другу, я тоже не смогу к тебе относиться…
— Да почему же?
— Я знаю, что мои родители из-за тебя пережили, и через это мне не переступить.
— То, что мы — они и я — пережили, тебя никак не касается, Валард.
— Касается, — возразил он. — Потому что я несколько лет каждую ночь влезал в их души и смотрел их воспоминания и сны. Я многое видел, будто сам там был. Я знаю, что они тебя простили. Даже мой отец тебя простил, чего я никак понять не могу… Я — не прощу.
— Валард…
— Я видел, как ты застрелил маму, как она умерла у отца на руках. Этого я тебе никогда не прощу. Лучше я это сразу скажу, чтобы не осталось недомолвок.
— Я тебя понял.
— Ну и хорошо, — кивнул Лерка.
Он встал и пошёл к пещере. Увидев меня, покачал головой:
— Я думал, ты спишь… Что с тобой? Ты чуть живая.
— У меня был киносеанс.
— А, ясно… — он наклонился ко мне и потрепал по плечу. — Не волнуйся, мам, теперь всё будет хорошо, мы же вместе.
— Конечно, Лера.
— И теперь мы или вместе отсюда уйдём, или вместе здесь останемся. Никак иначе. Ничего не бойся, пожалуйста.
Я обняла его, чтобы просто лишний раз почувствовать, что он живой и тёплый.
— Мам, ну отпусти меня.
Я только крепче его сжала.
Наверное, он понял. Присел, чтобы мне бы удобнее его потискать.
— Мам, ну уж если всё так случилось… Не можешь же ты теперь всё время водить меня за руку… Ты сама знаешь, по себе, ничего же не меняется. Я отдохнул и чувствую себя так, будто ничего и не было.
Я отпустила его, только потому что чувствовала, он тяготится этим всплеском моей сентиментальности. Было видно, что он готов её терпеть, но я сделала над собой усилие.
— Мам, у нас вода почти закончилась, я пойду поищу, — он взял пустую флягу и вышел наружу.
Вместо него появился Валерка. Тоже с тревогой посмотрел на меня.
— Что показали?
— Как Лера умирал.
— Наверное, то же самое, что я уже видел, — Валерка вздохнул и присел рядом со мной. — Ты старайся отпускать это всё, не копить. Иначе очень быстро можно сойти с ума.
Он обнял меня и поправил мои спутанные пряди. Сам он был очень печальным.
— Я смотрю, вы с Леркой не поладили?
— Нет. Впрочем, я это предвидел, — усмехнулся он. — И вообще, генетика полностью посрамлена… Смотрю на него, на мою копию, а вижу и слышу Середу.
— Лерка очень его любит и очень много взял от него. Кто знает их обоих, тому заметно.
— Это верно. Заметно.
— Я ничего не могу поделать с этим, Валера. Наш сын не может чувствовать по приказу. Когда-нибудь он поймёт про тебя побольше и поменяет своё мнение, но сейчас мы ничего не можем от него требовать. Не обижайся на него.
— Да, я знаю. Я не обижаюсь. Совершенно не на что обижаться. Я тебе говорил уже, я считаю, что моего ребёнка воспитал очень достойный человек, и я очень рад, что сын на него похож.
— Валера, пока вы разговаривали, ко мне Примар приходил.
Валерка резко повернулся, схватил меня:
— Что сказал?
— Если коротко, то сказал, что выпустить Лерку из кольца может только он, и он готов выслушать предложения.
— А я что тебе говорил? — с укором заметил он.
— Я не пойду к нему на поклон. Будет только хуже, я в этом уверена.
