Я скинула ботинки, заползла на середину кровати, свернулась калачиком и закрыла глаза. В тишине и одиночестве была своя прелесть, но сейчас мне было очень тоскливо. Сколько же можно пролежать тут в надежде, что кто-то забредёт в комнату? Да сколько угодно.
«Олег!»
Шуршание фольги было отчётливым и ровным. Но он не ответил.
«Олег, где ты?!»
Я лежала и слушала фольгу, её шуршание и потрескивание. Я не понимала, почему он не отвечает. Я просто вошла в его поток и осталась там. Спит ли он, или чем-то занят, в конце концов даже такой слабый сканер, как он, должен обнаружить моё присутствие.
Я лежала долго и незаметно задремала, а приходить в себя начала от звука шагов, которые вдруг возникли в комнате. Я повернулась на кровати, разлепила веки и уставилась на знакомый высокий силуэт, застывший надо мной.
Олег тяжело опустился на край кровати и протянул ко мне руку.
— Это в какую же я лотерею выиграл? — прозвучал в тишине его громкий шёпот.
Его ладонь скользнула по мне, словно проверяя, не видение ли. Потом он обхватил меня и осторожно подтащил поближе к себе.
— Ты надолго ко мне? — он провёл кончиками пальцев по моей клочковатой чёлке, а потом по лицу и шее, едва касаясь, с опаской, будто я вот-вот исчезну. — Птаха ты моя… перелётная…
Он этих слов в горле встал такой комок, что я не смогла ничего ответить.
— Или ты не ко мне? — так же осторожно уточнил он. — Может, просто Лерку повидать? Он где-то недалеко, я позову…
Я покачала головой:
— Нет, не сейчас. Почему ты на мой вызов не ответил?
— Я подумал, мне мерещится этот холод. Слишком я его хотел. Слишком долго звал. Решил, что с ума схожу… — прошептал он.
— Олежка!
— Да? — он наклонился ниже.
У него были совершенно измученные глаза и абсолютно белые виски.
— Олежка, всё, что тебе Лерка наговорил… Он ведь много чего наговорил, верно? Про меня и Валеру…
— Да? — с опаской обронил Олег.
— Это был спектакль, для Лерки. Было такое условие у Примара: уходит из кольца только один. Мне нужно было, чтобы Лерка согласился уйти без меня. Мы с Валерой его дурили изо всех сил, чтобы выпихнуть к тебе.
Олег нервно облизнул губы и коротко вздохнул:
— Понятно.
— Это правда, Олег.
— Конечно. Я знаю, что правда, — кивнул он.
— Откуда?
— Просто знаю. Раз ты так сказала, значит, правда.
Олег шумно выдохнул и опять наклонился. Кончики его пальцев снова прошлись по моему лицу.
— Вот этого я и боялся… — сказал он.
— Чего?
— Что ты влезешь в эту лотерею. Я хочу знать, во что обошёлся билет. На что ты пошла, чтобы прийти сюда?
— Нет больше лотерей, Олежка. И Примара нет.
— Куда ж он делся?
— Валера убил его. И занял его место.
— Это как?
— Валерка теперь хозяин рассекающего кольца. И он отпустил меня на все четыре стороны.
Олег потёр лоб, страдальчески морщась:
— Ох, задачка. На все четыре, говоришь… Это хорошо. Значит, ты вернулась?
— Я вернулась. К тебе. Насовсем.
Он улыбнулся:
— Я очень, очень скучал.
— Олежка…
— Да?
— Помнишь, ночь перед полётом к скале? Я карты изучала, а ты ко мне приставал…
— Было дело, — усмехнулся он. — Будет, что вспомнить на пенсии.
— У нас ребёнок будет, Олежка.
Он слегка отпрянул, недоверчиво сощурился. Надолго замолчал.
Я терпеливо ждала.
— Катя, только не шути этим, я тебя умоляю, — строго сказал он, наконец.
— Да какие шутки, ты что? — я взяла его ладонь и положила себе на живот. — Три месяца уже, вот-вот заметно будет.
— Ничего же себе… — выдохнул он. — А я уже смирился. Был уверен, что со мной что-то не так, — прошептал он, боясь пошевелить рукой.
— Ты знаешь, что с тобой не так. Женился ты неудачно, — отозвалась я. — Ты женился на чудовище, Олежка. Я два аборта сделала, тебя не спросив. Вот что с тобой не так.
Олег закрыл глаза. И опять долго молчал.
— Да… Да, это больно, — просто сказал он. — И тебе, видимо, тоже, иначе ты бы об этом не заговорила.
— Это твой ребёнок, — сказала я, не отпуская его руку. — Твой. И я хочу этого ребёнка. Очень хочу. Я постараюсь его сберечь!
Олег наклонился ко мне и поцеловал.
— Я знаю, птаха. Мы справимся. Мы ведь всегда со всем справляемся, правда?
Он встал, прошёлся по комнате, бесцельно перекладывая всё, что попадалось под руку. Казалось, он совсем выбит из колеи, и ему никак не прийти в себя.
— Ты, наверное, голодная?
— Очень, — призналась я. — Ты не представляешь, что в этом проклятом месте едят…
— Представляю примерно, — усмехнулся Олег. — Лерка рассказывал.
— Мне ничего в горло не лезло.
— Сейчас я тебе кое-что подогрею, я с собой принёс.
Он включил нижний светильник в кухонном уголке. При свете я сразу же разглядела, что у него не только виски поседели. Сам он за несколько месяцев очень сильно похудел.
— Боже мой, Олег, от тебя же одни кости остались!
— Ну, тоже, знаешь ли, ничего особо в горло не лезло. Только когда Лерка над душой стоял.
— Олежка!
— Да тут я, — с досадой отозвался он, поворачиваясь ко мне. — Что?
— Прости меня!
Он отмахнулся и промолчал, понёс контейнеры из сумки на стол.
— Олежка, мы потом обязательно ДНК-тест сделаем. Чтобы никаких сомнений у тебя не было…
