— И ещё, сын… Давай не будем меряться честностью, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я думаю, ты понимаешь, о чём я.
Лерка помолчал, потупившись, потом вздохнул:
— Извините меня. Я очень вас люблю. Просто не надо больше так со мной поступать.
Он виновато улыбнулся и быстро вышел из блока.
Олег сокрушённо покачал головой:
— Бедняга… Ничего хорошего нет, когда не знаешь, чему верить.
— Ну, он у нас тоже, знаешь ли, очень хорошо освоил ложь во спасение.
— Ты о чём?
— Я его спросила, что он помнит последнее, как с ним случился приступ, не было ли это атакой.
— Я тоже спрашивал, он ответил, что это не атака, — отозвался Олег.
Как ни жалко было Олега, но что мне оставалось.
— Это была атака Рины. Она довела Лерку до инфаркта. И Лерка не мог этого не понять. Но он нам лжёт.
Олег закрыл глаза, качая головой:
— Глупый, глупый мальчишка…
— Прежде всего, он влюблённый мальчишка, вот что страшно. И ему кажется, что этой ложью он её спасает. От меня спасает.
— Может быть, имеет смысл сказать ему, что мы знаем правду? А то заврётся совсем, ещё учудит что-нибудь… Очень уж он у нас… — Олег замялся. — … горячий.
— Мне кажется, он и так понял мой намёк про честность. Но я скажу ему, при случае.
Олег немного помолчал, потом коротко вздохнул:
— Слушай, а что ты так дёрнулась, когда Лерка упомянул Извекова?
— Я не думала, что он тут же начнёт наносить нам визиты… Я боюсь его.
— Что?! — Олег искренне удивился. — Его-то что бояться? Человек, который и после смерти умудрился вернуться, чтобы нам помочь, разве же его можно бояться? Ну ладно, не срослось там у вас что-то, но это не значит, что он…
— Стоп-стоп! Это что там у нас не срослось? — перебила я его. — Ты вообще о чём?
— Ну… — Олег покрутил пальцами. — Что-то ведь могло получиться из вашей встречи. Не каждый день тот, кого годами оплакиваешь, оказывается вдруг рядом.
— То есть ты считаешь, что я сегодня здесь из-за того, что у меня там с Валеркой не получилось? Так что ли?!
— Катя, подожди, не заводись! — испугался он. — Не надо за меня всякую чепуху додумывать! Я вообще о его мотивах, не о твоих!
— Думаешь, я на запасной аэродром прилетела?
— Катюша, когда я такое говорил?!
— Вот, значит, как ты веришь моим словам, да?!
— Малышка, успокойся, пожалуйста!
— Ну, я всё поняла, чего уж там… Значит, ты ничему и не поверил, только врёшь мне?!
— Катюша!
Я отвернулась от него, старательно запихивая истерику обратно, туда, откуда она так внезапно и так безудержно вырвалась. Обидно, конечно. До слёз, до рези в сердце обидно. Но вот так оно теперь и будет. Всё объяснимо, всё логично. Вот так всё, что я сделала, выглядит со стороны, и ничего я с этим поделать не смогу. И тот, кто нужен мне больше всех на свете, всегда будет таким. Заботливым, ответственным, нежным. И никогда не подаст вида, что давно о чём-то пожалел. Он ведь себе слово давал. И он будет уверен, что с тем, кого я годами оплакивала, у меня просто что-то не срослось, иначе я бы и не вернулась…
— Катя, посмотри на меня! Посмотри на меня, пожалуйста!
Я обернулась к нему, он с облегчением перевёл дух.
— Это не то, что ты подумал, — буркнула я. — Я в порядке. Видишь, я даже сама успокоилась. И проваливаться не собираюсь. Привыкаю смотреть на себя со стороны.
— Ох, Катя, — Олег провёл ладонью по лицу. — Ну как ты так умудряешься? Из всех возможных смыслов ты упираешься в самый для себя невыносимый, который мне даже в голову не приходил…
— Это, Олежка, называется, женская логика. Против неё медицина бессильна.
— Ох, наказанье ты моё! — он шагнул ко мне, легко поднял в воздух, подхватив, как спящего ребёнка. — Не надо от меня защищаться, малышка, всё закончилось, я теперь с тобой… Прости меня, дурака, если что-то не то ляпнул.
— Сколько у нас времени до совещания?
— Минут двадцать.
— Послушай, ты можешь это время посидеть? Просто посидеть?
Он приподнял брови:
— Ну да, и что?
— Отпусти меня.
Олег осторожно поставил меня на пол.
— Садись! — я указала на стул.
Олег сел, косясь на меня с недоумением.
Я забралась к нему на колени, обхватила, сцепив руки у него за спиной, уткнулась макушкой ему в шею.
— Ты чего? — прошептал он.
— Просто посиди, пожалуйста.
Я сидела и слушала, как бьётся его сердце. Ритм иногда чуть сбивался, но потом снова выправлялся. Я слушала эти мерные звуки и медленно погружалась в полный покой.
— Катя, что случилось? — уже с тревогой спросил Олег.
— Тссс, — зашипела я на него. — Ну посиди тихо, тебе трудно, что ли?
— Нет, не трудно. Но странно.
— Я столько раз мечтала просто вот так посидеть с тобой. В тишине, чтобы стук сердца слышать…
Он обнял меня и неподвижно замер. Мы сидели так довольно долго, и ко мне почти вернулось ровное спокойствие.
— Олежка…
— Что?
— Не говори пока никому о ребёнке.
— Даже Лерке?
— Даже ему.
— Почему?
— Не хочу переполоха. И ничьей заботы не хочу, кроме твоей.
— Хорошо.
— Слушай, а ты что делал всё это время, пока меня не было? Ну, кроме того, что ходил на бесполезные совещания Бертана?
Он вздохнул:
