— Нейронные связи, — отозвался сын. — У обычного человека нарушения такого масштаба необратимы. Но Бэст способен восстановиться.
— Вот именно. Когда мне довелось с ним схлестнуться у его родового гнёздышка на заливе, он уже не был паралитиком, бойко бегал с двумя костылями. С тех пор прошло уже два месяца. Я уверена, что он уже не только забросил костыли, но и полностью восстановил свою силу. Он готов для очень серьёзной атаки. А мы, ребята, занимаемся чёрт знает чем. Вам всё равно?
— Не всё равно, конечно, — раздражённо сказал Бертан. — Юрий и подчинённая ему группа занимается поиском. Но мы всё равно не можем определить, где он. Я знаю его волну. Валард, может быть, на подсознательном уровне что-то запомнил, Катя аналогично. Но мой брат не так-то прост. Он закрывается от тех, кто может его найти.
— А в такой ситуации нам надо думать в первую очередь о защите, — сказала я. — Бэст работает в паре с сестрой. Она может стоять в сторонке, а может атаковать вместе с ним. Они очень слаженно работают. Оба сильные и хорошо подготовленные. А мы? Как мы защищаемся? Каждый сам за себя. Никто из нас не научился совместной защите. Если сейчас вдруг сию секунду Бэст атакует кого-то из нас, все остальные будут стоять, бессильно смотреть и обречённо ждать исхода. Да, каждый из нас готов перетянуть атаку на себя, но это означает, что опять один наш будет против них двоих. Нужно искать способ объединить защиту. Не защитные колпаки, это Бэст пробьёт. Нужно подумать, как объединить отражение. Иначе нам и от Бэста не защититься, а ведь их двое!
— Мы не знаем точно, насколько велика сила Рины, — сказал Олег. — Но я думаю, что девушка не промах, с такой-то наследственностью.
— Она сильнее многих из нас, — сказала я.
— Мы не можем этого знать наверняка, — возразил Бертан. — Пока кто-нибудь из нас это на себе не испытает, мы не узнаем это точно.
— Мы знаем это точно! — заявила я.
Лерка сидел, задумчиво потирая лоб, и сделал вид, что меня не слышит.
— Может быть, она подключалась к ударам Бэста, — проговорил Бертан. — Может быть, именно поэтому сила этих ударов настолько велика. Но она не атаковала самостоятельно никого из нас.
— Атаковала! — я повысила голос.
— Ты про тот инцидент на заливе, когда она тебе помешала?
— Нет! Это ерунда, это был безобидный тычок. Я говорю о смерти моего сына. Рина начала эту смертельную атаку и нанесла очень серьёзные повреждения, которые без немедленной медицинской помощи вели к смерти. Бэсту оставалось только добить, что он и сделал с удовольствием.
Лерка вскинул голову.
«Это правда?!»
«Правда».
На Бертана тоже жалко было смотреть.
— Я был уверен, что она не настолько сильна и не настолько опытна, — удручённо сказал он.
— В её возрасте с таким потенциалом уже умеют управляться, да ещё как! Вот даже Лерка, став сканером в пятнадцать, сегодня уже очень силён. А у неё были учителя не хуже, поэтому в двадцать один год сильный сканер — полноценный боец.
— Мам, ей ещё и девятнадцати нет, — вздохнул Лерка.
— Ну, здравствуйте! — разозлилась я. — Лерка, очнись уже. Она примерно на полгода тебя постарше. Если Даррина, когда сбежала после гибели Марсена, была беременна, но этого ещё никто не заметил, то…
— Мама, ей будет девятнадцать через полтора месяца, — упрямо повторил Лерка. — И она не дочь Марсена, с чего ты вообще это взяла?
Я посмотрела на Бертана. Он пожал плечами:
— Катя, Валард прав насчёт её возраста. Я не знаю, кто её отец, но точно не Марсен.
Олег тяжело вздохнул:
— А что мы на этом зациклились? Это так принципиально, сколько ей лет? Что могут изменить два года? Да из подростка можно полноценного бойца сделать, если задаться целью. Вот на Ларса посмотрите, разве не доказательство? Речь идёт о том, сколько сложностей она может нам создать, и как нам с этим быть. Что меняется от того, что она не дочь Марсена?
— Возможно, всё меняется! — я повысила голос. — Может измениться абсолютно всё! У неё может быть совершенно не та мотивация, которую мы ей сейчас приписали. А именно от этого зависит её поведение.
— Дело за небольшим, — усмехнулся Олег. — Выяснить, чья она дочь.
— Она моя дочь.
Все повернулись к Юре.
— Рина — моя дочь, — повторил он, глядя в стол.
В полной тишине я со скрипом отодвинула стул и встала.
— Ну-ка, все освободите помещение, — проговорила я. — В две секунды. Все вон. Живо!!!
Когда все поспешно вышли из холла, и Бертан закрыл дверь, я первым делом закрыла комнату совершенно непроницаемым колпаком. А потом подошла к Юре, развернула соседний с ним стул спинкой к столешнице и села рядышком с братом так, чтобы видеть его лицо.
— Юра, ну как же так?! Ну почему же, Юрка, почему?
Он сидел, сгорбившись, разбитый и совершенно обессилевший.
— Ну как же можно было так нам врать? Юра! Ну что ты молчишь?
— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?
