Я только расслышала, как захлопнулась дверь за Юркой.
— Олежка!..
— Да? — он чуть отстранился, поглаживая пальцами мою щёку и стирая следы от слез.
— Что со мной, Олежка?
— Ты очень сильно ушиблась. Тебя хорошо подлечили. Полежишь ещё несколько дней, и будешь опять ходить, но медленно-медленно и осторожно-осторожно. И с ребёнком всё в порядке, — улыбнулся Олег.
Да, Юрка прав, как всегда: стращать и совестить меня — это не для Олега. У него что прошло, то прошло, и всегда всё в порядке.
— В самом деле?
— Да, всё хорошо. И представляешь… — Олег смущённо повёл плечами. — Это девочка!
— Ты доволен?
— А то! — лукаво улыбнулся он. — Сын-то у меня уже есть!
Он взял мою руку, поцеловал раскрытую ладонь, потом прижался к ней щекой. И на левой стороне его лица я увидела рассечённую бровь и фиолетовый синяк на виске.
— Это ещё что за фингал?! — испугалась я.
— Это Лерка мне съездил, там, у склада, — виновато ответил Олег. — Не обращай внимания, заживает уже. И на Лерку не сердись, он себя не помнил.
— Как он?
— Хреново совсем. Куда-то забился, закрылся, ни с кем разговаривать не хочет. Я было до него достучался, так он меня чуть ли не матом послал и заблокировал вообще, — Олег печально вздохнул и подытожил. — Но я его понимаю, не до нас ему, бедняге. Надо подождать, пусть успокоится.
Олег помолчал и добавил:
— Жалко девчонку. Столько копий из-за неё сломано, а она так одним махом все споры наши и прикрыла. И всех примирила разом. Особенно обидно, что она погибла, а этот мерзавец выжил…
Я и забыла уже, что последним, что видела до наркоза, был Бэст, трепыхающийся на снегу рядом с мёртвой сестрой.
— И что теперь с ним?
— А что с ним… — вздохнул Олег. — Руки-то мы Лерке скрутили, а вот мозги-то ему не скрутишь. Покрошил он Бэста в капусту.
— То есть?
— Ну, порвал его поток и стёр остатки, будто и не было. И ничего мы с Бертаном сделать не смогли. Это уже тут, в лесу дело было. Мы ведь Бэста успели через мембрану пропихнуть, а тут и полиция нагрянула. Еле-еле я Лерку за собой утянул, вот буквально из рук полицейских выдернул. Рину пришлось там оставить, не успели мы. И вот когда Лерка понял, что даже похоронить её теперь он не сможет, тут он на Бэста и набросился. Просто сидел смирно на травке и рвал его, пока тот на глазах не превратился в безмозглое полено… Так что отправили Бэста на север, в закрытую клинику, навсегда.
— Сбежит ведь! — в ужасе прошептала я.
— Да куда там, — отмахнулся Олег. — Ему теперь надо подгузники менять и слюни за ним в салфеточку собирать. Нет больше такого человека, Катюша.
— Как же Даррина-то бедная?
— Юра с Бертаном решили ничего ей не говорить. Нельзя, не выдержит она.
Я полежала немного, попробовала повернуться под одеялом ещё раз. Вроде ничего не болело.
Открылась дверь и вошёл Юра с кожаной папкой в руках.
— Ты ведь сейчас в агентство? — уточнил он.
— Не знаю пока, — раздражённо ответил Олег. — Скорее всего, нет, не поеду сегодня… А что?
— Документы. Посмотри сразу, всё ли понятно.
Олег взял папку, раскрыл, рассеянно уставился в листочек, лежащий сверху. Нахмурился. Пробежал глазами вверх-вниз несколько раз. Перевернул лист, начал читать следующий.
— Ты совсем спятил что ли? — пробормотал он. — Юрка, так нельзя!
— Что значит «нельзя»? Так надо. Так правильно. И я так хочу.
— А если я так не хочу? — с вызовом возразил Олег.
— Олег, я просто узаконил реальное положение вещей. Мне давно уже не до этого всего, а теперь и подавно, — вздохнул Юра. — Забирай, короче, и доведи до конца, как полагается.
Он быстро вышел из комнаты.
Олег закрыл папку, застегнул, потом надул щёки и шумно выдохнул.
— Что случилось?
— Юрка переписал на меня агентство. Здесь доверенность, договор о продаже и документы на перерегистрацию.
— Он прав, ты сколько уже лет фактически один руководишь фирмой.
— Да я только на бумаге директор. Я всё время в отпуске по семейным обстоятельствам. Фактически фирмой руководит Макс Озеров. Ну и переписал бы на него, в чём проблема? — пробормотал Олег.
— Юрке виднее, кому дело передать.
— Я вообще не вижу смысла, зачем?
— А зачем ему бизнес, которым он теперь не сможет заниматься?
— Ну да, — фыркнул Олег. — А я, значит, смогу?
Он замолчал и сидел, глубоко задумавшись, разминал пальцами уголок папки.
— Олежка! — я тронула его за плечо.
— Что?
— Ты поезжай на работу. Документы ведь готовы? Поезжай, сделай всё, что нужно. Занимайся делами спокойно. А я тут побуду. Буду лежать, как велели. Сколько скажут, столько и буду лежать.
Он недоверчиво посмотрел на меня:
— Точно?
— Точно. Если ты будешь сидеть около меня, вместо того, чтобы работать, то на что мы все жить-то будем?
Олег смотрел на меня, кусая губы и старательно пряча улыбку. Потом всё-таки не выдержал, беззвучно рассмеялся:
— Ну что ты врёшь, когда тебя деньги волновали?
— Вот потому и не волновали, что я знала, ты мне в клювике принесёшь всё, что надо.
— Правильно, — кивнул Олег. — Так я и опять принесу, в любом случае. Не переживай.
— Ну как же ты принесёшь, Олежка, если я тебя от себя не отпущу?
Олег задумчиво почесал нос.
— Ну, мне и похлеще проблемы решать приходилось.
