— Спасибо, хоть объяснил. А то никак не пойму, что меня трясёт, как эпилептика…
Я повернулась на бок и накрылась одеялом почти с головой.
Лерка поёрзал в кресле.
— Мам, а Рина тебе что-нибудь говорила обо мне? — вдруг спросил он.
— Мы с ней не так уж долго разговаривали. Ничего такого о тебе… Разве что я попросила её, чтобы она меня разблокировала на минутку. Она отказалась. Я ей: дай, мол, с Валардом поговорить. А она мне с вызовом: «Я зову его Леркой!» Вот и весь разговор о тебе.
Он тяжело и медленно вздохнул.
— Да, — сказал он, помолчав. — Она звала меня Леркой.
— Сын, ну какие слова могут хоть что-то добавить к тому, что она сделала?
— Никакие, я понимаю… Просто я знаю, что ты последние слова отца всю жизнь помнишь. А у меня даже этого не осталось.
Он согнулся в кресле, упираясь локтями в колени, запустил пальцы в отросшие кудри и замолчал.
— Лера…
— Не надо! — оборвал он меня. Несколько раз шмыгнул носом, потом опять тяжело вздохнул, встал и подошёл к окну. — Хочешь погулять, мам? Там погода хорошая.
— Хочу, — я несколько опешила от такого перехода. — Хочу, но мне нельзя.
— Ногами гулять я буду, а ты в кресле ехать. Идёт?
— Тогда мне нужна одежда. И чтобы ты меня до ванной проводил.
В ванную Лерка меня доставил в две секунды, а пока я там, не спеша, приводила себя в порядок, он куда-то сбегал и притащил одежду, кресло на колёсах и ту самую подушку нужного размера.
В кресле я чувствовала себя очень неловко и расслабилась только, когда Лерка увёз меня подальше от посторонних глаз и покатил по лесным дорожкам.
Мне показалось, что с тех пор, как я вместе с Маем считала тут мембраны, их количество очень заметно выросло. Со всех сторон я чувствовала пронзительные призывы и потоки разных миров.
— Лерка, я не пойму: мембран стало больше, или я теперь лучше их чувствую?
— Скорее всего, второе.
— Ещё один визит в кольцо, и для меня всё мирозданье станет дырявым как дуршлаг. Буду проваливаться в миры на каждом шагу.
— Нет уж, мам. Постарайся больше в кольцо не попадать.
Мы проехали ещё немного, и Лерка вдруг остановился.
— Слушай, мам, а почему…
— Что?
— Я вот думаю всё время, а почему, когда всё это случилось с тобой, мой отец не пришёл на помощь? Почему, мама? Что ему стоило, выйти из кольца прямо к тебе и забрать тебя оттуда? Просто забрать. Всего-то на всего. Он же не мог не знать, что произошло, — голос Лерки становился всё злее. — Он же говорил, что будет тебя защищать. Так где же он был, когда никто, кроме него, не мог помочь?
Вопрос застал меня врасплох. Почему-то мне он в голову ни разу не пришёл.
— Потому что он уже не Май. И даже не Валерий. Он уже вообще не человек, Лерка. Может быть, ему до нас и дела-то нет. Или, возможно, ему нельзя служебное положение в личных целях использовать. Есть же и над ним высшая сила, которая может этого не желать. А может, всё было не так уже критично, чтобы ему вмешиваться… Я не знаю. Я не понимаю, что он теперь такое.
— Поэтому и боишься?
— Наверное, поэтому.
Лерка обошёл кресло, наклонился ко мне.
— Но датчик-то он держит, — буркнул он. — Значит, ему есть дело. И он всё-таки человек, я это знаю. И, наверное, есть объяснение, почему он не помог. Только я не могу его найти, это объяснение.
— А позвать его и поговорить не пробовал?
— Да что его звать, когда-нибудь сам придёт… — пожал плечами Лерка, опять взялся за кресло и толкнул его вперёд. — Поехали в парк!
— … И тут он мне говорит: «Не вижу других способов выяснить истину. Только поединок». «Хорошо», говорю, «Если настаиваешь», — Бертан в лицах изображал свой диалог с наследником клана Фалео. — Тогда он так рукой махнул: «Выбирай оружие!» Я спрашиваю: «Любое?» «Любое», говорит, «Общеизвестное». А я ему тогда и заявляю «Выбираю партию в чарис»…
— И что? — уточнила я.
— Как что? Ясно дело, что, — ухмыльнулся Бертан. — Продул он! Дуэлянт…
Все засмеялись. Не столько, может быть, самой бесхитростной истории, сколько неутомимому азарту Бертана, с которым он рассказывал их одну за другой.
— Или вот ещё… — Бертан взмахнул рукой и сшиб под стол бокал своей матери, стоявший как раз слева от него. Бокал разлетелся вдребезги. — Ой, прошу прощения…
— Так, — Олег покачал головой. — Валериан! Вот этому, в кожаной жилетке, больше не наливай, пожалуйста!
— О-кей, пап! — Лерка, сидящий справа от Бертана, встал и полез под стол убирать осколки.
— Ну ты посмотри на него, Юр, — Олег ткнул в сторону Бертана надкушенным маринованным огурцом. — Сдаётся мне, сын от тебя дурного набрался!
Юрка покачал головой:
— Ничего подобного! Тогда умел бы пить, а не напиваться.
