Застолье уже медленно, но верно шло к завершению. По случаю моего дня рождения Олег решил собрать всю родню. Я была резко против. Не очень я себе представляла, как мы все сможем сидеть за одним столом и говорить о милых пустяках, когда за нашими спинами будут стоять и махать костлявыми руками скелеты из наших шкафов. Одно дело — совещания по делам иерархии или клана. Но пить, есть, петь песни, бузить и бить посуду в кругу обожаемых родственников… Я не представляла себе, как это устроить. К тому же последние три месяца мы с Олегом жили в режиме автопилота. Усталость сказывалась, и энтузиазма по поводу визита родственников у меня не было, а появления в моём доме Даррины я просто боялась. Мне казалось, что она по моему лицу догадается о том, что мы все сговорились от неё утаить.
В довершении всего, с утра зарядил нудный октябрьский дождь, который во второй половине дня превратился в ливень. Поэтому от первоначального плана расположиться на пикник во дворе пришлось отказаться, и Олег реализовал запасной вариант. Пирушка состоялась в кухне за круглым столом, куда все благополучно втиснулись.
Боялась я зря. Всё получилось очень мило. Знаменитое мясо в специях Олегу удалось, салатов было много. Кто мог себе позволить выпить, пили очень разумно… ну, за исключением некоторых особо ретивых рассказчиков.
Даррина спокойно сидела между Юркой и сыном, слушала разговоры, угощалась, улыбалась всем, и я постепенно перестала обращать внимание на её присутствие.
Когда из радионяни, которая стояла на столе между мной и Олегом в очередной раз раздался детский плач, мы оба вскочили на ноги.
— Сиди, Катюша, сиди, — Олег силой усадил меня обратно. — Я сам всё сделаю.
— Пап, я помогу! — Лерка убежал вслед за ним в спальню.
За столом сразу стало как-то сиротливо. Ларс с аппетитом жевал, Бертан пытался что-то ему рассказать, Даррина начала бросать на сына недовольные строгие взгляды.
— Хорошие у тебя помощники, — кивнул Юрка вслед моим убежавшим мужчинам.
— Хорошие, Юр. Очень.
Я настроилась на Олега и заглянула в спальню.
Эта комната была раньше гостевой. Таких гостей, чтобы оставались на ночь, у нас давно уже не бывало, поэтому в ожидании рождения дочки мы решили, что переберёмся сюда все. Комната была просторной и светлой, и места оказалось достаточно, чтобы поставить ещё детскую кроватку, пеленальный столик и шкаф и детским бельём. И всё это действительно оказалось очень удобно. И ванная отдельная под рукой, и в кухню не надо бегать с ребёнком туда-сюда по лестнице.
Когда я заглянула к ним, Олег склонился над столиком, и они с дочкой начали перешёптываться и переговариваться. Марьяшка чем-то возмущалась, а Олег что-то ей спокойно объяснял. Я их язык без переводчика не понимала.
Олег со сноровкой настоящего профессионала быстро поменял подгузник, надел на дочку штанишки и отдал её Лерке, а сам принялся перестилать кроватку.
— Ты, сын, уж прости нас с мамой за такое дело… — проговорил он.
— В смысле? — рассеянно отозвался Лерка, ещё не решивший, как будет правильно держать сестрёнку.
— Вот в этом самом смысле, что мы на старости лет тут ясли развели…
— Не понял, — нахмурился Лерка. — Мои-то какие проблемы?
— Если со мной что случится, это ведь всё на тебя ляжет, — вздохнул Олег.
— Что такое? Что ты вдруг? Опять результаты рентгена плохие?
— Да с чего им хорошими-то быть, — буркнул Олег.
— Пап, знаешь, что?! — возмутился Лерка. — Во-первых, если ты будешь все рекомендации врачей исполнять, как положено, с тобой сто лет ничего не случится! А во-вторых, ты меня за кого держишь-то? Я что, дезертир? Я какой-нибудь работы боюсь? Ты мне не доверяешь, что ли?!
— Ты тише, тише, Марьяшку напугаешь, — забеспокоился Олег.
— Да она не больно-то из пугливых, — засмеялся Лерка, когда Марьяшка всё-таки дотянулась до его носа, потом осторожно прижал её к себе и погладил по тонким волосикам. — Пап, а она сливочной тянучкой пахнет!
— Я тебе одну хитрость открою. Сам эмпирическим путём дошёл, когда с тобой возился, а тебе, так и быть, дарю на будущее, — усмехнулся Олег. — Если вовремя менять подгузники, то младенцы обычно пахнут всякими приятными вещами.
— Ага, я запомню, — кивнул Лерка.
— У тебя-то как на личном фронте?
— Никак. И я просил тебя больше об этом не говорить.
Олег закончил перестилать кровать и махнул рукой:
— Укладывай!.. Не так. На бочок!
Марьяшка, которую насильно удалили из весьма интересного ей общества, захныкала.
— Иди, Лерка, к ребятам. Я подожду, пока уснёт.
Олег придвинул к кроватке табурет и уселся.
Лерка немного постоял рядом, заглядывая в кроватку, потом тронул Олега за плечо и вышел в холл. Через секунду он уже входил на кухню.
— Всё нормально, мам, — шепнул он мне, проходя мимо.
— Отлично, к столу вернулся надёжный человек, за дебоширами присмотрит, — проговорил Юра и прищурился, глядя на меня. — Пойдём-ка, Катюша, покурим?
— Ну пойдём, — удивилась я, понимая, что Юра просто хочет поговорить наедине, что сегодня у нас никак не выходило.
Мы вышли из кухни в холл.
— Жаль, что на улицу не выйти. Ну, пойдём наверх, на балкон.
