К вечеру он немного успокоился – знакомый хирург из Боткинской посоветовал обратиться к местному специалисту из восьмой городской больницы, – там имелось и необходимое оборудование и специальный реанимобиль для перевозки больных в состоянии искусственной комы. Нужно было только созвониться с департаментом здравоохранения города и договориться о переводе Димы в восьмую областную больницу. К вечеру воскресенья все дела были улажены, в понедельник он планировал выйти на полдня в министерство, рассказать Ивану Николаевичу о своей беде и снова вылететь к Диме. Министр не любил, когда о проблемах ему сообщали по телефону, именно поэтому Петру Сергеевичу и пришлось вернуться в Москву на несколько дней.
В воскресенье вечером он отпустил всю прислугу домой пораньше и сел на телефон, чтобы дозвониться до больницы. Лечащий доктор снова сказал то же самое, что и вчера, снова посетовал на отсутствие специального транспорта для перевозки, и был рад, когда Пётр Сергеевич сказал ему о том, что договорился с восьмой областной больницей о транспортировке. Доктор обрадовался, но как-то сухо, и лишь только тогда его речь изменилась, когда Пётр Сергеевич намекнул, что не останется в стороне и отблагодарит не только больницу, но и лично доктора. Он просил не жалеть никаких средств и ресурсов, просил определить в палату личную медсестру и сиделку для ночной смены, просил не жалеть нужных лекарств и перевязочных материалов. Главному врачу, с которым не успел познакомиться лично, он пообещал помочь не только с новым оборудованием, но и выделением средств из местного бюджета для проведения капитального ремонта в больнице.
Он волновался, кашлял и уже хрипел в телефон и обещал, обещал, – он готов был купить хоть самолет, хоть дворец, отдать всё, что имел, – только ради того, чтобы не потерять сына…
Положив трубку, он внезапно почувствовал себя хуже, чем утром. Бессонные ночи, два коротких, но утомительных перелёта, минимум еды и литры кофе сделали свое дело. Пытаясь привстать с низкого кресла, он пошатнулся, голову слегка повело, мысли спутались, – ему вдруг стало страшно, – он был один в пустом доме…
Рядом с ним сейчас не было никого.
Все, кто разделял когда-то с ним эту жизнь, эту радость, эти праздники, весёлые компании, тусовки и длинные пустые разговоры за дорогими напитками, банные посиделки и пикники на природе, – все эти люди сейчас занимались своими делами.
Им не было дела до состояния Петра Сергеевича.
Он снова опустился в кресло, не в силах подняться снова.
Через минуту-другую отпустило, он медленно встал, держась за стул, стоящий рядом, дошёл до кухни и выпил воды.
На столе лежал спасительный телефон, но Пётр Сергеевич не мог придумать, кому он мог бы позвонить, чтобы слегка успокоиться.
Кого позвать?
Кто, бросив все дела, сможет приехать и просто побыть рядом?
Ольга, его жена теперь была далеко от него. Он слышал от друзей, что она, продав собственный убыточный бизнес, уехала с Кругловым во Францию, где они вдвоём приобрели небольшой домик в тихом поместье, рядом со знаменитыми виноградниками. Теперь её мечта осуществилась, но уже без Петра.
Круглов год назад уволился из министерства, закрыл несколько фирм, открытых на свое имя, счетами которых пользовался Пётр Сергеевич и, собственно, унёс с собой несколько сотен тысяч долларов, которые принадлежали Петру. Выяснения отношений между ними, между бывшими друзьями, так и не случилось, – Сергей не хотел разговаривать, – он попросту боялся смотреть в глаза Петру Сергеевичу, поэтому ушёл из министерства тихо, в момент, когда всё руководство было на международной конференции. Следы Круглова потерялись где-то в аэропорту, стало известно, что он продал квартиру и машину и вылетел самолётом в Париж…
Но теперь эти события отошли на второй план.
На первом плане была жизнь и здоровье сына.
Теперь было трудно представить название той точки, в которой находился Пётр Сергеевич. И если раньше он как-то оценивал своё состояние, свой статус, успех, должность, если раньше все события жизни складывались в какую-то интересную и яркую мозаику, то теперь трудно было вообразить, на что была похожа ситуация. Всё расползалось из его рук, падало и летело вниз, рушилось… Должность, которая давала всё, уже не была так ценна и не манила никакими ценностями, возможностями, благами и деньгами. Всё, что он мог купить за те деньги, которые заработал, он купил. Но это не принесло ему счастья. Деньги лежали на счетах, в сейфах, в карманах, но на них нельзя было купить и приобрести то, что так нужно в этой жизни сейчас – нельзя вернуть семью, нельзя одним махом вернуть здоровье и радость жизни сыну, нельзя купить потерянные чувства дочери, которая перестала общаться с отцом, нельзя было купить верность и любовь бывшей жены, настоящую дружбу и преданность друзей…
Ничего нельзя купить за деньги в этой жизни.
Лишь пустые товары, машины, пустые квартиры, дома…
Пётр сидел один в пустом десятикомнатном доме и впервые в жизни не мог сдержать слёз.
