Как много сил потратил он, чтобы приобрести всё то, что теперь его окружало! Каждая деталь в этом доме, каждая картина, статуэтка, подсвечник, дорогой инкрустированный столик, мебельный гарнитур, дорогие шмотки, домашний кинотеатр, видеотехника…. всё это было выбрано, заботливо куплено, привезено, поставлено… для чего? Почему всё это теперь стало никому не нужным, бесцветным и пустым? Разве он неправильно распорядился своим талантом управленца, разве он зря тратил силы и здоровье на комсомольских стройках, разве неправильно он выстраивал структуру управления организаций, разве не теми словами просил он, чтобы в его жизни тоже было всё успешно, удачно и светло?
Да, он понимал, что выстраивал систему отношений именно так, как выгодно было ему, но разве не так жило и живёт полстраны? Разве не так живут и работают чиновники всех уровней и рангов, – там, где есть выгода, нужно просто не упустить её? Он понимал, что в этом ответе есть некоторая доля лукавства, – можно сказать, что эти средства не принадлежат людям, распределяющим оборудование, места и блага… Но если не будет одних людей, на их места придут другие, которые продолжат делать то, что было принято до них, будут брать, выстраивать отношения также «взаимовыгодно», как это принято везде.
Слово «коррупция» Пётр Сергеевич никак не связывал с той деятельностью, которой занимался, – по его мнению, коррупция, это заведомая кража государственного имущества, а когда платят за полученную выгоду сверху, когда платят только за то, чтобы получить то, что и так было бы получено по закону – как же не взять такое? Как же отказаться, когда деньги просто сами идут тебе в руки?
Единственный, кого вспоминал сейчас Пётр Сергеевич, – был отец Борис, с которым тогда, в собственном кабинете, при министре, он так и не попрощался. Вот сейчас он очень нуждался в слове этого человека, он очень хотел бы сейчас оказаться рядом с ним, поговорить и выплеснуть всё, что накопилось в душе.
Визитка отца Бориса нашлась быстро.
Телефон священника ответил с третьей попытки.
– Да, алло.
– Борис, это Пётр. Пётр Молодцов. Узнал?
– Не совсем. И не сразу. Здравствуй, Пётр, – пятисекундная пауза. – Как, от министра не влетело тогда?
Пётр Сергеевич вспомнил, как неудобно поступил тогда в кабинете, как сказал какую-то глупость о благотворительности… как … побоялся признаться, что это был его друг детства.
Петра как-то неожиданно передернуло от собственного поступка, от собственной неожиданной низости… Никогда бы он не поступил так… Почему именно тогда не нашлось нужных слов? Неужели так сильно над ним довлела власть министра?
– Борис, ты извини… Извини, что тогда… в кабинете… – Пётр судорожно подбирал слова.
– Да ничего. Это ты меня извини, что напросился к тебе в кабинет, на работу, не время было разговаривать тогда, наверное, нужно было просто встречу перенести в другое место. Да и потом… – он улыбнулся – это чувствовалось даже через телефон, голос отца Бориса стал мягче и звонче, – имя у тебя такое…
– Какое?
– Такое, – продолжал улыбаться в телефонную трубку священник, – евангельское что ли. Это не в первый раз… Ладно. Потом расскажу… при встрече. Как, кстати, сын твой, как самочувствие?
– Критическое, пока… в коме…
– Мы тут помолились за него, за раба Божьего Димитрия, помолились… Записочки написали… И тебе нужно тоже помолиться за него, Пётр. Понимаешь, что сделано, уже сделано, теперь главное осознать, что сделано неправильно, осознать и покаяться, изменить себя… – он помолчал. – История людей знает много чудесных исцелений лишь по одному слову, по одному покаянию человека перед Богом… Понимаешь?
– Не совсем, Борис. Слушай…, давай я к тебе сейчас приеду. Ты где живёшь?
– В Отрадном. Приезжай, хоть и поздно уже. Но… как считаешь нужным.
– Хорошо, я только соберусь сейчас и к тебе.
На том конце телефонного провода коротко вздохнули и повесили трубку. Пётр Сергеевич стоял в гостиной с телефонной трубкой в руке и уже понял, что сделает в ближайшую минуту.
В домашнем сейфе хранились тридцать две пачки пятитысячных купюр, которые когда-то готовились к покупке собственного аптечного пункта. Теперь Пётр Сергеевич решил всё изменить в своей жизни. Он начал вытаскивать из сейфа деньги, достал половину, сложил на стол и задумался. Затем вытащил всё остальное, – всё до последней пачки, аккуратно переклеенной банковскими полосками, пересчитал и сложил деньги в сумку.
Через полчаса он вышел из дома, сел в в такси и, сообщив адрес, отправился к отцу Борису домой.
5.
Отец Борис был не совсем доволен ночным гостем, – квартирка у него была маленькая, двухкомнатная, да и громко разговаривать у него дома ночью было не принято: за стенкой кухни спали трое ребятишек.
Супруга отца Бориса, Надежда, поставила на кухонный стол чайные блюдца, небольшие красно-жёлтые чашки, чайник, тарелку с конфетами и молча вышла.
Пётр долго молчал.
