– Вот обхожу всех… сегодня сам, думаю… надо посмотреть, как мои заместители работают… А то опять документы потеряют… Здрасьте! – министр сунул руку священнику, который встал и всем своим видом приготовился уходить. – А что, Пётр Сергеевич, уже… исповедуешься на рабочем месте? – министр сверху вниз оглядел одеяние отца Бориса, затем прошёл вдоль стола и опустился в кресло Молодцова.
– Иван Николаевич, это… по делам… благотворительности, понимаете… Спонсорская помощь… Оказываем…
– Ну да… ну да, – промычал министр, пролистывая первый попавшийся журнал на столе. – Заместителю министра только благотворительностью осталось заниматься. Да… А что документы на коллегию на пятое число? Всё готово?
Отец Борис положил на стол свою визитную карточку, взял со стула свои вещи – куртку, портфель, и, встав, направился к выходу. В дверях он ещё раз обернулся, как будто бы пытался запомнить эту секунду, записать её в памяти. Но тщетно пытался он заглянуть ещё раз в глаза Петра Сергеевича: тот сел рядом с министром за столом и уже о чём-то оживленно беседовал. Отец Борис открыл дверь, качнул плечами и молча вышел из кабинета.
3.
Полёт до Р-ва показался невероятно долгим и выматывающим. Когда шасси коснулось взлетно-посадочной полосы, Пётр Сергеевич отстегнул ремень, встал, и, накинув куртку, заспешил к выходу, но был остановлен напряжённым взглядом стюардессы, которая была готова угомонить торопливых пассажиров.
Дорога до аэропорта в старом обшарпанном автобусе, поиски такси и путь в больницу ещё более утомили Петра, – чем ближе он приближался к палате, в которой находился сын, тем сильнее волновался. Это волнение уже не помогал снять ни алкоголь, ни таблетки, ни глубокие вдохи и выдохи: руки тряслись, мысли путались. Сейчас в этом трясущемся и постоянно кашляющем человеке в тёмно-сером помятом пальто с заплывшими от усталости глазами никак нельзя было узнать того Петра Сергеевича, который когда-то ставил себе высокие цели и уверенными шагами двигался навстречу им.
От такси до входа в центральное клиническое отделение больницы он шёл пешком, переходя дорогу, – подъехать ближе было невозможно из-за дорожного строительства, дорогу ремонтировали несколько грохочущих асфальтоукладчиков. В грохоте ремонтных работ, в шуме городского транспорта, в тесноте узких улиц Петра Сергеевича обдало какой-то суетливой и навязчивой усталостью, безнадёжностью, серостью…. захотелось каким-то образом сбросить с себя весь этот груз измученности, постоянного стресса и напряжения. Он шёл к входу в больницу, глядя под ноги и изредка поднимая взгляд. Внезапно он встретился глазами с молодой парой, которая шла ему навстречу. Что-то сильно толкнуло, прямо кольнуло его, – такое сияние, такая лёгкая лучезарная улыбка шла от нечаянного взгляда девушки, которая мельком попыталась взглянуть в глаза Петра. Молодой парень обнимал девушку одной рукой, другой рукой показывал куда-то за горизонт. Какая-то немыслимая лёгкость и воздушность была в их походке, в их полуобъятиях, в их глазах и улыбках. В этот самый момент какая-то тяжесть словно свалилась с плеч Петра Сергеевича, он внезапно вспомнил себя в возрасте двадцати-двадцати трех лет, когда он бегал с институтскими друзьями на танцы в медицинское училище.
Открыв больничную дверь, он ещё раз обернулся, глядя на удаляющуюся пару влюблённых и лишь вздохнул, переводя дух. Впереди его ждал сын, его Димка, которому Пётр Сергеевич прилетел помочь, и он должен сделать всё, чтобы Дима вернулся к нормальной жизни. Сделать, всё, что в силах и не в силах…
Нейрохирург, доктор Зубов, был немногословен.
– Здравствуйте… это ваш сын? Сказать окончательно пока ничего утешительного не могу… состояние критическое. У него тяжёлая черепно-мозговая травма, он в коме, на искусственной вентиляции лёгких. Чтобы подготовить его к операции, нам нужно провести ещё ряд процедур и главное – нужно сделать томографию мозга, чтобы выявить очаги кровоизлияний, а для этого его нужно перевозить в областную клиническую больницу.
– Зачем перевозить, у вас, что, нет МРТ?
– Нет. Нам обещали поставить в этом году и так и не поставили оборудование.
– … Как же так? Я лично распоряжался… в ваши больницы были поставлены в этом году три комплекта оборудования для магнитно-резонансной томографии. Я сам работаю в департаменте министерства… понимаете… – Пётр Сергеевич с трудом сдерживал себя, чтобы не кричать во весь голос.
– Да, заявка была, оборудование пришло. Но… знаете, оно не работало уже сразу, как было поставлено. То ли это бывшее в употреблении оборудование, то ли под замену… Мы писали запрос, высылали заявку на ремонт, но пока … всё без ответа.
– Как вы работаете без томографии, у вас же нейрохирургическое отделение?
