Костя в этот момент тянулся за бутербродом с чёрной икрой, и рука его так и повисла в воздухе.
Медведев, подтолкнув Костю, закивал головой, мол, конечно, достойная смена, достойная, однако была в его глазах какая-то недосказанность… Словно он ожидал ещё чего-то от Волкова, кроме хорошей работы в виде разгромных статей с высокими рейтингами.
– Ну вот… давай, готовь замену, и через месяц ко мне в администрацию… ждать не могу больше, – выпив рюмку, закончил свою фразу Чугунов.
Костя в этот момент осознал, что бутерброд, за которым он тянулся, он только что проглотил, практически, не жуя. Все мысли в его голове в этот момент вдруг остановились, кроме одной – он уже представлял себя, сидящим в потёртом кожаном кресле главного редактора. Остальные мысли сначала сжались в крепкий клубок, замерли, затем словно огромный раскалённый шар взорвались в мозгу и выстрелили каким-то невообразимым ярким и праздничным салютом. Он вдруг сообразил, что с зарплатой главного редактора сразу, за несколько месяцев сможет доделать пресловутый ремонт в квартире. Сообразил сразу, какую машину сможет он приобрести вместо своего старенького и видавшего виды «Вольво», сможет, сможет… сможет. «Салют» продолжал опускаться на землю, мысли постепенно отпускали свой напряжённый ритм, он чуть ровнее сел в кресле, затем отодвинулся глубже, чуть развалясь, словно все эти кадровые перестановки прямо сейчас и произошли.
Слова Чугунова понравились Косте, да и по часто мелькавшим голубым глазам Георгия Анатольевича Медведева видно было, что и он только что примерял на себя роль главного по СМИ в районе и городе. И его взгляд, удовлетворённый и довольный говорил о том, что эту роль он с радостью взвалил бы на свои совсем не хрупкие плечи.
В руках у Медведева быстро очутилась наполненная рюмка, следом вторая, потом третья…
– Ну вот, – подумал Костя, – уже обмывает назначение… быстрый главный редактор…
Вдруг над столом взлетел вздох удивления и крайнего гастрономического удовольствия: сначала в зал вошёл запах свежежареного мяса, а затем на огромных блюдах внесли ароматный горячий шашлык.
– Эх, что ли опять попариться чуток? – мэр грузно поднялся от стола и направился к парной. Дойдя до двери, он повернулся к сидящим за столом: – Ну что, есть что ли пришли? Давай, давай, попариться ещё… косточки прогреть… Баня парит, баня правит, баня всё поправит, – произнёс он торжественно, приоткрывая дверь в парную. Горячий пар пахнул в его лицо, он засмеялся, заржал, как целый табун лошадей и с победным криком запрыгнул в парную.
Через несколько часов, чистые, но уставшие коллеги мэра по банным процедурам и городскому хозяйству сидели на веранде банного комплекса, допивая напитки и доедая местами заветренные закуски – общее состояние было такое, что подай сейчас закуски со позавчерашнего стола, – подошли бы и они. Мэр что-то уже бессвязно лепетал о будущем города, – его мало кто слушал, а некоторые присутствующие уже клевали носом после трудной будничной недели, предвкушая очередные пьяные выходные.
Лев Евгеньевич, однако, был ещё в состоянии вспомнить о сегодняшних разговорах по поводу «Горячих новостей» и снова звал Медведева работать в администрацию. На этот раз речь шла не о способностях Медведева, а о его преданности Чугунову.
– Ты ж… Медведев… человек свой уже в городе… Я тебя… лет десять как знаю… Ты ж свой… А? – бросая огрызки куриных костей в тарелку и поднимая жирные пальцы вверх, твердил он. – Ты же ни какой-нибудь там… Зайцев… – он улыбнулся по всю ширину своего лица. – Хм. Да, Медведев? Не подведёшь? – толкал он плечом своего коллегу, потом долго вздыхал, пыхтел, и наконец, добавил: – Если что?
– Что может быть, Лев Евгеньевич? Что может быть… здесь в городе, где все свои… где всё устроено так… чтобы… город развивался… Да не переживайте вы так, Лев Евгеньевич, мы за вас… мы любого порвём…
– Смотри… Медведев… Смотри у меня… Я тебя… Я тебе дам всю твою грязную журналистику в руки, будешь править…
– Ну почему же грязную, Лев Евгеньевич?
