Константин Сергеевич лежал и перебирал каждый прожитый год. Планы, отчёты, исследования, снова отчёты, выступления, награды, фейерверки и банкеты на празднованиях, – всё это сплеталось в единую нить воспоминаний, переплеталось, спутывалось. Работа, работа, работа, до изнеможения, до боли в спине, до ноющей головной боли и рези в глазах. Микроскопы, лабораторные очки, холодильник, яркий свет лабораторной лампы, снова микроскопы… затем быстрая дорога домой, холодный поздний ужин, диван в гостиной, холодный взгляд Натальи… Когда это он стал спать отдельно, не в супружеской спальне? А… Когда он приезжал раньше из лаборатории, чтобы поужинать с семьёй? Когда он последний раз видел своего внука, которым так гордился сегодня перед братом? Он и Каролину, свою младшую внучку видел… три года назад. И зачем он сказал, что Славик с Хенрикой живут уже двадцать лет вместе? Ведь он знает прекрасно, что у сына всё очень сложно во взаимоотношениях с супругой… Они давно не живут, как муж с женой, и он знает об этом… Живут в одном доме, у них дети… под одной крышей, но у Славика есть женщина где-то на юге Германии, он ездит к ней, посылает деньги… Запуталось всё, запуталось… Зачем говорил про лабораторию, которую у него несколько лет назад уже забрали… Зачем хвастался перед братом всем тем, чего уже нет? Разве ему тридцать или сорок лет, чтобы хвастаться какими-то достижениями? Где они, эти достижения?
Давно он не засыпал вот так, прямо в одежде, не разбирая кровати, не переодеваясь. Проснувшись среди ночи, он почувствовал, как сильно бьётся сердце. Встал, переоделся, долго шумел водой в умывальнике, затем выпил лекарство, которое должен был выпить вечером, перед сном. Накинув гостиничный халат поверх пижамы, Константин Сергеевич долго стоял на балконе, дышал ночным воздухом вперемешку с остатками осеннего дыма и какого-то горького привкуса…
Москва опять не спала. Внизу всё двигалось, гудело, шумело и переливалось яркими огнями. Закрыв балкон и задёрнув плотную портьеру, Константин Сергеевич расстелил постель и лёг. На тумбочке рядом с кроватью в темноте нащупал ещё раз обычные для себя предметы: очки, лекарства, платок, телефон. Всё на месте…
Заснуть удалось, когда за окном стало чуть светлее – мутное серое утро поднималось навстречу новому дню.
Проснулся Константин Сергеевич ближе к обеду, – звонил мобильный. Наталья Ивановна, супруга, беспокоилась о самочувствии Константина Сергеевича и была крайне удивлена, что он ещё спит к обеденному времени. Удивление Натальи Ивановны к середине разговора переросло в возмущение, – узнав, что он ещё не принял лекарства и не позавтракал, она стала убеждать его в том, что в эту поездку отправляться ему не следовало вообще! Ей настолько дорого его здоровье, что сырой московский осенний воздух и переживания насчёт брата могут расшатать его здоровье, и без того подорванное…
Андрей ответил бодро, словно жил в соседнем дворе и ждал брата на партию в шахматы. Словно не находился в онкологическом отделении Боткинской больницы. Голос его был мягок, настроение приподнятое – он действительно звал брата на прогулку.
– Давай, Костя, приезжай, пойдем погуляем, как вчера. У нас тут ремонт на первом этаже, гудит всё и шумит. Не хочется лежать. Уже все бока пролежал. Сейчас схожу на процедуры и давай, пойдём погуляем!
Из своего гостиничного номера Константин Сергеевич в этот раз вышел ближе к обеду. Холодно улыбнувшись официантке, заказал горячего бульона и что-то из вторых блюда. Тосты и каша сегодня как-то отказались лезть в его желудок. Сев в ресторане у окна, он разглядывал улицу. Первое, что поразило его – довольно дорогие машины, стоявшие у подъезда гостиницы, – такие машины он изредка видел у здания посольства в Берлине. Второе, чему поразился Константин Сергеевич, – довольно хмурые лица людей, что вылезали из дорогих машин. Кажется, ведь если жизнь удалась «настолько», что можно позволить себе ездить на «таких» автомобилях, – жизнь должна действительно быть похожей на сказку… Но по лицам владельцев авто, этого нельзя было сказать.
«Москва деловая… зарабатывают люди хорошо… » – подумал Константин Сергеевич, почему-то вспомнил о своем банковском счёте в немецком банке и продолжал медленно пережёвывать пятизвёздочный завтрак дорогими искусственными ярко-белыми зубами. – Хорошо зарабатывают».
3.
На второй день Андрея было не узнать, – он словно яркий лучик солнца поднялся с постели навстречу брату, обнял его так сильно, как не обнимал вчера. Они долго разбирали сумку Константина, – он по пути прихватил на рынке для брата дорогие и красивые фрукты и бутылку вина. Затем, одевшись потеплее, братья вышли во двор больницы.
На первом этаже действительно шёл ремонт, и были слышны звуки чего-то неприятно жужжащего. Они прошли по аллее и углубились в небольшой садик, на заднем дворе другого корпуса больницы – лавочки там стояли под густыми клёнами и как бы прикрывали своей опавшей листвой далекий гул автомобилей и шум ремонта.
– Ну что, как сегодня спал? – Андрей выглядел свежим и отдохнувшим.
