Через полчаса, он с удивлением обнаружил, что спит в неразобранной постели, среди очисток, свёртков и каких-то бумаг.
«Всё воспитание куда-то улетучилось… словно в детство впал… когда-то за это детей своих ругал… эх…надо встать, убраться…»
Он действительно был удивлён, что буквально за пару дней этой тяжёлой командировки отвык от своего привычного образа жизни в поместье – среди аккуратного немецкого порядка и учтивости: как будто кто-то свыше переносил его всё дальше и дальше обратно в детство… Он не узнавал сам себя, но неожиданно весь этот беспорядок в жизни и в своём собственном гостиничном номере стал ему… приятен.
Он и сам не мог понять, почему…
Расстелив кровать и убравшись, он лег, но заснуть опять не мог. Мысли, воспоминания, слова, сказанные братом, переплетались в нем. В какой-то момент, ему показалось, что это он – младший брат, а Андрей – старший: так много серьёзного и правильного сегодня и вчера сказал брат… Потом он задумался о том, что нет ни одного важного жизненного фактора, который бы отличал брата от брата, кроме возраста. «А что такое возраст? – продолжал думать Константин Сергеевич. – Всего лишь несколько цифр в паспорте и всё. Нет, не возрастом мудр человек, а опытом. Значит, получается, младший ты или старший брат, это совсем не важно… А что же важно? – спрашивал он сам себя. – Наверное, важно то, о чём сегодня говорил Андрей. Научиться любить… Своих близких, родных, далёких, чужих, жить их проблемами, переживаниями, быть рядом в нужную минуту. Стоп! – опять остановил себя Константин Сергеевич. – Я же в нужную минуту рядом. Да, я рядом…
Успокоившись немного и устав от переживаний, он уснул. Впервые после двух тяжёлых ночей, Константин Сергеевич крепко спал. Поднявшись около двенадцати часов дня, он сел на кровати, впервые улыбнулся утром раннему, яркому солнцу за окном, и потянувшись, стал делать небольшую утреннюю гимнастику.
В этот день они опять гуляли с братом по аллее больничного парка. Погода стояла замечательная – солнце ещё по-летнему пригревало, ярко-жёлтая листва вокруг отбрасывала солнечное тепло насыщенным желтым цветом, вокруг было светло и радостно, так, словно не осень приходила на смену лету, а сразу наступала весна. Природа словно заново расцветала в ответ на ещё согревающее по-летнему солнце, птицы пели будто бы по-весеннему, много и складно, ветерок шумел среди берёз в парке, и где-то монотонно и тяжело гудела Москва… Всё хотело жить, всё пробивалось в осень, чтобы замереть и замёрзнуть вместе с будущей зимой, чтобы вновь родиться в новом году…
Они ходили молча, среди старых знакомых скамеек, пока не присели на те самые, на которых сидели в первый день своей встречи.
– До чего же погода сегодня замечательная, а, Константин?
– Да, погода хорошая. Иногда чувствуешь, что как будто не был на улице целый год… прокопался в своих лабораториях… утром едешь на работу – темнота, вечером возвращаешься домой – уже темнота… И не видишь этой красоты.
– Хм, – улыбался Андрей, – у нас тоже так. А я думал, за границей всё-таки люди больше видят природу, чем мы… Вы всё-таки в поместье живёте, а не как мы, на десятом этаже, среди гаражей московских и помоек.
– Да, в поместье. Но, если бы ты знал, Андрей, сколько денег съедает это поместье. Нужен же садовник летом, – Константин Сергеевич начал загибать пальцы руки, – дворник зимой, отопление дома и двух построек, гостевого дома… о… я тебе скажу, это всё очень дорого… Так дорого, что порой становится страшно, как всё это будет существовать без меня… без возможности за всё это платить. Я не знаю, как поступит сын с этим домом после меня… У него свой дом… и ему тяжело платить за всё…
Андрей Сергеевич вздохнул, видимо, не очень желая продолжать разговор о ценах на коммунальные услуги…
Помолчали несколько минут.
– Слушай, а ты помнишь улицу, там, на бульварном кольце, где мы гуляли после школы? Как она называлась, а? – Андрей Сергеевич прервал почти пятиминутное молчание.
– Ну… Трехколенный тупик.
– Вот, помнишь мы еще смеялись, когда ты упал, коленку расшиб? Потом на том же месте упал ещё раз? Помнишь?
– Помню… – Константин Сергеевич улыбнулся виновато, и прикрыв глаза, словно вспоминая каждый миг того дня, повторил – Помню.
– Слушай, сколько было тогда весёлых и беззаботных дней, казалось, вся жизнь впереди… вся жизнь будет состоять из таких дней… А вот – раз, тебе семьдесят скоро…
