– А что ты удивляешься, весь мир так живёт. Вон, они тоже небось дали бабок в мэрии, – Паша показал головой куда-то в сторону, чтобы новый храм строить, – такую землю отхапали. Центр какой-то духовный… кому он нужен… – он в очередной раз с хрустом разорвал обертку конфеты и положил её в рот. – Весь мир так живёт. Чтобы в одном месте стало тихо, нужно в другом бомбу кинуть, тогда все туда повернут свои взгляды… а тут тихо станет… можно дела делать… – Паша снова облизал конфету.
– Ну одно дело… там в Америке, а мы-то что? У них Югославия, Ирак, Ливия… а мы?
– А что мы? Мы ещё лет двадцать назад хотели жить как в Америке, вот и получили… – хитро прищуривался Паша.
– Да ну, – Саша устало отвернулся и задумался.
Помолчали с минуту. Паша закрыл глаза и молча катал конфету во рту.
– Чего-то там неспокойно, иди посмотри, – Саша смотрел в лобовое стекло.
– Уфф. Вместе пошли! Надо уже заканчивать эту богадельню! – Паша открыл дверь и посмотрел на друга. Саша выключил двигатель, вынул ключ и поспешил за ним.
На площадке, где догорала бочка с дровами уже слышалась весёлая, местами бессвязная речь.
– Так, чего стоим? Кого ждём? – Паша с размаху влился в толпу «общественных деятелей», словно полководец на коне. – Давай забор снимать! Чего стоять? Нужно, чтобы они вышли к нам! – Паша придвинулся к забору, взял лопату, которая стояла рядом с бочкой и начал поддевать забор снизу вверх, там, где был небольшой просвет. Забор не поддавался. Через минуту уже около десяти человек помогало Паше в этой тяжёлой «физкультурной» акции. Металл забора сминался, но снять его с креплений не получалось.
Лица парней и молодых мужчин, окружавших в это время Пашу напоминали знаменитых на весь мир бурлаков на русской реке, мышцы их напрягались, лица краснели и местами каменели, руки жёстко сжимали лопаты и железо забора, на лбах выступали капли пота и напрягались жилы. Они всей своей силой и мощью как будто пытались взломать некую защиту, которую поставил тут кто-то очень сильный и могущественный.
Через несколько минут калитка в заборе щёлкнула замком и на звуки потасовки у забора вышли двое охранников.
– Вот они! – крикнул кто-то в толпе.
Толпа остановилась на секунду, не зная, что делать дальше – парни-охранники вышли без оружия, даже без резиновых дубинок, которые почему-то ожидали увидеть у них те, кто стоял по «эту сторону баррикад». Охранники удивленно окинули толпу глазами, словно мысленно спрашивая этих многочисленных пришедших о причине их столь внезапного появления.
Тут же, как по мановению «дирижерской палочки» вперёд выступили как из-под земли выросшие активисты от переселенцев.
– Верните нам жильё! – тонким голосом завопил кто-то из толпы.
– Верните жильё! – вторил тонкому голосу какой-то густой бас.
Из машины журналистов высыпался народ: включались камеры, настраивались микрофоны, готовилась выйти «своим красивым лицом» в эфир телевизионная ведущая Настя, возился с телевизионной треногой раздражённый по какому-то поводу Коля.
Всё работало, буднично, так, как будто они каждый день снимали акции, манифестации и потасовки.
Паша повернулся, выискивая в загудевшей толпе Сашу, и сделал ему знак, подняв руку без телефона к уху, что означало: мол, звони, вызывай ОМОН, надо начинать.
Саша без труда набрал заранее приготовленный номер и сообщил внимательному собеседнику о том, что мероприятие подходит к своему заключительному циклу. На том конце провода ответили, что понимают и выезжают.
Всё было готово для окончания этого заранее поставленного мероприятия. Лишь только стоявшие около калитки охранники молча и медленно соображали, почему тут, рядом с пустой строительной площадкой, на которой еще позавчера установили лишь один бревенчатый домик для охраны стройки, собралось столько озабоченных чем-то людей.
И что им всем было нужно?
Толпе было ясно, что охранников было на стройке немного, это придавало уверенности тем, кто стоял во вторых рядах. Потому что первые ряды немного скромничали и не выступали вперёд. В лицах ожидающих разгоряченных молодых мужчин уже была сосредоточена какая-то уверенность, и в глазах яркими «блёстками» засветился весёлый азарт.
Было ощущение, что залезли в сад нарвать яблоки, и уже бегут назад с уверенностью, что ничего им за это не будет. Поймают, максимум поругают, дадут по одному месту… и отпустят. Именно эта уверенность придавала силы, а силы, словно квашеная капуста, созревали, зрели и были готовы в любую минуту вырваться наружу.
Ещё через минуту Паша уже проходил сквозь толпу, расталкивая своих подопечных и проводя за руку журналистов. Они шли, водрузив свои аппараты, камеры и микрофоны, словно иностранные гости, – и так многозначительно молчали, что казалось, что они молчат на иностранном языке. Да и в глазах их было «налито» явное пренебрежение и к самому событию и к его участникам.
