Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– Нет ничего порочащего Дервента. Как раз наоборот, эта история делает ему честь. Я услышал ее утром от помощника комиссара, когда был официально назначен руководить расследованием. Представляете, мистер Дервент убеждал его заново открыть дело Дартли. Вот так вот. Кажется, у него появилась собственная теория. Последний месяц он приходил в Скотленд-Ярд три или четыре раза, пытаясь получить наше досье на Дартли. Его теория как-то связана с тем, что довольно респектабельная фирма «Бенджамин Соар и сын» в прошлом несколько раз подозревалась в продаже поддельного антиквариата.

По хитрым взглядам, которые Мастерс время от времени бросал на Г. М., Поллард предположил, что это была приманка. Но Г. М. только сказал:

– И в комиссариате, без сомнения, сообщили вам, что послали ко мне Филиппа Китинга. Занятный экземпляр этот Филипп. Слушай, Боб, не мог бы ты зачитать Мастерсу несколько наиболее важных абзацев из его показаний?

Пока Поллард зачитывал выдержки из своих записей, Г. М. наблюдал за старшим инспектором с мрачным удовлетворением.

– Не думаю, что идея тайного общества «Десять чайных чашек» покажется тебе теперь такой смешной, а, Мастерс?

– Похоже, вы правы, сэр.

– Да ничего все это не значит. Ну ладно. Ты обратил внимание на самую интригующую часть?

– Их там более чем достаточно, и все сомнительные, – заметил Мастерс. – Либо тайное общество «Десять чайных чашек» существует, либо оно не существует. Либо миссис Дервент является его членом, либо не является. Гарднер и Китинг либо повздорили, либо нет. После вечеринки Гарднер либо забрал револьвер Китинга из дома Дервента, либо пальцем его не касался…

Г. М. поморщился:

– Либо завтра будет дождь, либо его не будет. Нет-нет, сынок, если все, что ты делаешь, – это подбираешь к каждому утверждению противоположное, проблемы будут возникать на пустом месте. Дело, без сомнения, не настолько сложное. Нет, под интригующей частью я подразумевал характер Филиппа Китинга. Ты согласен со мной, Боб?

– Китинга? – удивленно переспросил Поллард. – Вы имеете в виду – Дервента?

– То есть ты не согласен? Ладно… хорошо, – пробормотал Г. М. – Ради поддержания дискуссии, будь любезен, поделись со мной своими впечатлениями о нем в виде короткого очерка.

Сержант задумался.

– Я бы назвал его скорее обыкновенным. Приятный, – по крайней мере, на первый взгляд. Осторожный. Предпочитает поддерживать со всеми дружеские отношения. Гордится своей прямотой, но, вероятно, несколько нерешителен. Он может обвести вас вокруг пальца, но вряд ли пойдет на убийство. Предан людям, которые ему симпатичны. Ему явно нравится Френсис Гэйл, и так же очевидно, что он ненавидит миссис Дервент.

– Н-да. Тогда почему, – возразил Г. М., – он убил ее?

Наступила тишина. Оба собеседника ошеломленно уставились на Г. М., и он зашелся в омерзительном смехе.

– Почему он убил миссис Дервент? Нет, ребятки мои, я не имею в виду реальную жизнь. Я говорю об игре в убийство, которая происходила в доме Дервента во вторник вечером. Помните, девочка Гэйл рассказывала нам, что они успели сыграть одну короткую игру, прежде чем миссис Дервент пожаловалась на мигрень и поднялась к себе. Ага. Убийцей был Филипп Китинг, а трупом – миссис Дервент. Он нашел ее на диване в кабинете Джема и задушил удавкой. Слушайте, Мастерс, вы когда-нибудь играли в салонную игру под названием «Убийство»?

Старший инспектор дал понять, что у него имеются дела поважнее, чем валять дурака подобным образом. Он явно решил, что Г. М. в очередной раз отклонился от темы.

– Кстати, о мисс Гэйл, – заметил он. – Не лучше ли будет пригласить ее сюда? Она ждет внизу и по какой-то причине не желает говорить ни с кем, кроме вас.

– Понимаете, у меня душа ребенка, – принялся объяснять Г. М., уставившись в пространство и полностью проигнорировав слова Мастерса. – Я играю в эту игру с большим удовольствием. И, играя, часто замечал одну вещь. Если у вас роль убийцы, вы всегда убиваете тех, кто вам нравится или с кем вы достаточно близки. Почему так происходит, я не знаю, а просто констатирую факт. Кажется, убивать тех, кто не нравится, вовсе не так весело. И игроки всячески этого избегают. Я ни разу не сталкивался с убийцей, который бы с легкостью прикончил кого-то, с кем не ладил в обычной жизни. Люди будут слоняться по комнатам полвечера, изо всех сил стараясь оттянуть этот момент. Если хотите, можете сказать, что я опять витаю в облаках. Наверняка вы так и подумали. Но если Филипп Китинг искренне недолюбливает миссис Дервент, тогда почему, разрази меня гром, почему он убил ее?

Мастерс ухмыльнулся:

– Боюсь, для меня это слишком тонко. Может, это одно из тех подавленных желаний, о которых пишут в газетах. Ну же, сэр! Есть ли у вас что-то более приземленное?

– Нет. Только еще одна причуда, сынок. Почему наш друг Филипп так уверен, что его кузена Вэнса убили с помощью какого-то механического устройства?

Мастерс уставился на него, фигурально выражаясь, как громом пораженный.

– Механического устройства? – вскричал он. – Что он сказал насчет механического устройства? Какого устройства?