Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– Хо-хо! Ваше старое пугало с тридцатью девятью хвостами, не так ли, Мастерс? У меня нет для вас ответов. Мне просто показалось до крайности странным, что Филипп счел нужным громогласно заявить о некоем механическом приспособлении прямо посреди своего рассказа. Это не вписывалось в плавный ход его повествования, да и вообще было не в его духе. Хотя, возможно, я снова витаю в облаках. Э-э? Разрази меня гром!.. Боб, у тебя с собой отчет о вскрытии?

Мастерс слегка опешил. Он взял отчет, перечитал и передал Г. М. Что-то в нем, очевидно, озадачило сэра Генри, и старший инспектор следил за ним с подозрением.

– Нашли какую-то зацепку? Как по мне, там ни к чему не подкопаться. Застрелен из револьвера сорок пятого калибра. Механическое устройство! Вы имеете в виду что-то вроде ловушки, которая сработала, когда он дернул за какую-то веревочку? Но как это устройство могло выстрелить дважды? Или направить пулю в разные части тела? И куда, черт возьми, оно подевалось? – Старший инспектор не сводил с Г. М. недоверчивого взгляда. – Странно, сэр. Очень странно, что вы упомянули о механическом устройстве. Не могу не признаться, что мысль о нем приходила мне в голову. Я не большой любитель беллетристики, но однажды в какой-то пьесе я наткнулся на трюк, довольно интересный с практической точки зрения. В телефонной трубке там был спрятан оружейный механизм. Когда раздавался звонок, жертва поднимала трубку, прижимала ее к уху, и – бах! Выстрел в ухо, и никаких следов убийцы поблизости. Вот так вот. Поэтому, признаться, я немного поразмышлял об этом газовом рожке.

– Газовый рожок? – взревел Г. М., подскочив в кресле. – Какой газовый рожок?

Легкая усмешка скользнула по губам Мастерса, хотя он и пытался сохранять вид полнейшей невинности.

– Разве вы его не заметили? Хм. Я решил, что вы не могли не обратить на него внимание…

– Мастерс, – взорвался Г.М, – ты опять что-то от меня скрыл, как это всегда за тобой водилось! Опять взялся за свои старые фокусы, а? Разрази меня гром, если я стану это терпеть! Ничто, по-видимому, так не радует твою душу, как возможность посадить меня в калошу.

– Ну, со мной вы всегда так поступаете, – философски заметил Мастерс. – Спокойнее, сэр, нет нужды так нервничать из-за ерунды. Я просто напомню вам, если позволите, как выглядит эта чердачная комната. Помните, там довольно низкие потолки, всего восемь или девять футов, не больше?

– Полагаю, мне придется это выслушать. Ну?

– И вы, конечно, помните, что с потолка свисает прямая газовая труба, никак не закрепленная, но со свинцовой заглушкой на конце? Так вот. Эта труба идет не к центру комнаты, а скорее к двери. Интересно, что она кончается почти над тем местом, где лежал труп. – Опять старший инспектор бросил на сэра Генри внимательный взгляд. – Это мелочи, и я предпочитаю особо о них не распространяться, пока не пойму, как связать все это между собой. Но вот в чем дело. Диаметр обычной газовой трубы совпадает с диаметром дула револьвера сорок пятого калибра. Как вам такой факт, сэр?

Г. М. взглянул на старшего инспектора с неподдельным любопытством:

– Понятно, сынок. Неужели тебе так не терпелось посадить меня в лужу, что ты даже не удосужился снять эту штуку с потолка и хорошенько рассмотреть? «Смертельная газовая труба», сочинитель – Х. Мастерс. Да ты романтик. И даже если в трубе есть какое-то хитроумное приспособление, кто же так услужливо заткнул ее свинцовой затычкой?

– О, этим сегодня займется Коттерил, – ухмыльнулся Мастерс, но потом помрачнел. – Имейте в виду, я не утверждаю, что все именно так и есть. Все же в отчете черным по белому написано, что был использован именно этот револьвер. Но я хочу дать вам еще одну ниточку, которую вы, возможно, не заметили. Прямо под этой трубой на ковре осталось пятно от сгоревшего пороха. Ну как?

Раздался решительный, чтобы не сказать – сердитый, стук в дверь. Потом она распахнулась – и в комнату вошла Френсис Гэйл.

Разговор о странных приспособлениях для убийства оборвался так внезапно, словно кто-то прикрыл его крышкой, и Мастерс снова стал самим собой – любезным и обходительным. Френсис Гэйл стояла в дверях, независимо выпятив подбородок, и переводила глаза с одного мужчины на другого. Хотя, казалось, она была готова благосклонно принять их извинения за вчерашний разговор, все же в ней чувствовался какой-то вызов – скорее всего, из-за излишнего смущения. Сегодня она выглядела старше, бледнее, но, как ни странно, задорнее – может, из-за сдвинутой набекрень синей шляпки.

– Если это еще один способ допроса третьей степени, – холодно сказала она, – то он мне не по душе. Я не намерена ждать более ни минуты. Вы обещали честную игру, мистер Мастерс. Мой отец говорил, – она бросила на Г. М. обвиняющий взгляд, – что вы играете честно. Он… он собирался везти меня сюда в сопровождении толпы адвокатов. Но я этого просто не вынесу. Пока они дискутировали, я улизнула из дома.