— А ты дальше слушай… Если бы все люди были психически и эмоционально здоровыми, то общение даже только на уровне эмоций было бы делом вполне нормальным и исчерпывающим. Один испытал и продемонстрировал обиду, другой, заметив это, испытал чувство вины, загладил её и всё, все живут дальше. Но разве есть среди нас абсолютно здоровые люди? — дядька пожал плечами. — Нет, Артемка, люди в большинстве своем это невротики, они корыстны, эгоистичны, подвержены страстям. И я совсем не пессимист в этом вопросе, я стараюсь смотреть на вещи объективно. Поэтому эмоции давно перестали быть нормальным средством коммуникации, мы стараемся с их помощью манипулировать другими людьми, а иногда мы подавляем свои эмоции, когда нам тяжело, и даже меняем свои моральные принципы. Ты во многом прав, когда говоришь, что измена не может быть причислена к понятию «хорошо» ни при каких обстоятельствах. Но ведь изменяют же! И находятся те, которые открыто говорят — а что в этом такого? То есть человек поддается своей животной похоти, а чтобы освободить себя от тягостного для него чувства вины, банально меняет свои моральные принципы, отказывается от них, переводя супружескую измену в разряд нормы. На самом деле это довольно страшная вещь, поскольку супружеская измена это лишь измена, но ведь и вор оправдывает своё воровство, убийца оправдывает убийство и так далее. Под это подводятся целые философские теории.
Ладно, я отвлекся, тут можно долго говорить. Вот смотри, я тебе банально на примере той же обиды и вины покажу, как это может работать в извращенном варианте. Ты уже понял, что чувство вины возникает автоматически, когда мы видим, что кто-то на нас обижается. Но здесь есть один нюанс — мнение того, кто на нас обижается, должно быть для нас значимым, мы должны в целом уважать этого человека. Точно так же и обижаться имеет смысл на того, для кого твое мнение ценно. Кстати, вот поэтому твоя Эльвира и не терзается угрызениями совести, когда ты на неё обижаешься, потому что ты для неё банально не значим, не уважает она тебя, если совсем уж по-простому сказать. Извини, что я тебе так в лоб этого говорю.
Артем хмыкнул. Он чувствовал внутри некое раздвоение. С одной стороны, то, о чем говорил дядя Гена, было ему интересно, так как раньше он ни с кем о подобных вещах не разговаривал. Вернее, никто ему ничего подобного не говорил. С другой же стороны, эти разговоры уводили в какую-то непонятную для него сторону. Это было незнакомо, он просто не знал, к чему вывернет дядька через минуту. А некоторые вещи, о которых тот рассуждал, были Артему не просто непривычны, они были ему даже неприятны и болезненны, так как перекладывали определенный груз ответственности за происходящее на него самого.
— Так вот… — как ни в чем не бывало продолжал дядя Гена. — Только ты не сердись, ведь лучше это понимать, чтобы не наделать новых ошибок. Что ещё можно сказать про обиду? Ты наверняка сталкивался с людьми, которых называют обидчивыми. Казалось бы — с чего им такими быть? Неужели все вокруг постоянно делают что-то не так, раз они так часто обижаются на окружающих? Нет, дело в том, что эмоция обиды уже давно стала способом манипулирования людьми. Вспомни, стоит кому-то сказать что-то типа: «Эх, ты! А я-то думал…», как тот, к кому эти слова обращены, сразу же начинает оправдываться. И обижающийся понимает на подсознательном уровне, что тот, на кого он обидится, начнет испытывать чувство вины и кинется заглаживать её, то есть всячески ублажать его. Вот и всё. И этим пользуются, чтобы вызвать в ком-то чувство вины. Ведь чувствующий себя виноватым уязвим, ему можно ставить условия как лучше загладить вину. Но потому-то с обидчивыми людьми и не хотят общаться, мы стараемся избегать их, а они начинают отрываться на тех, кто не может от них просто так убежать, кто всегда рядом — на родственниках, близких им людям. Этим часто старики грешат. При этом такая обидчивость может быть даже не преднамеренным поведением, а просто дурной привычкой — привыкает человек, когда вокруг него все прыгают в желании ему угодить. Однако обидчивый человек не понимает, что в итоге роет яму себе же, так как постоянно испытывать чувство вины никто не хочет, а, следовательно, от него всё равно будут убегать, и рано или поздно он останется в одиночестве.
Артем задумался. Его озадачили дядькины слова: «А ведь и правда, Эльвира любила пообижаться. На ровном месте недовольную физиономию состроит, губки надует, а я перед ней потом распинаюсь — Эльвирочка, Эливирочка… Вроде бы ни в чем и не виноват, а виноватым себя чувствовал. Выходит, как биоробот действовал, если дядьке верить. Может, что-то в этом и есть…» Но, повернувшись к дяде Гене, он сказал:
— А к чему ты это мне говоришь? Я что, по-твоему, такой вот обидчивый, что ли?
— Нет, нет… Это я тебе в качестве иллюстрации ненормального использования эмоций рассказал, когда они не свою функцию выполняют, а являются способом манипуляции другими. На самом деле тут много разных вариантов есть. Но к тебе это, кстати, тоже имеет отношение.
