— Какое же? — не понял Артем.
— Так ведь, те эмоции, которые ты испытываешь по отношению к своей жене и своему другу, они же тоже деструктивные.
— Погоди, но мы же разобрались, что мои эмоции от меня не зависят. В чем же я виноват, и в чем эта деструктивность?
— Но я же тебе ещё сказал, что обижаться имеет смысл лишь на того, кто к твоему мнению прислушивается. А как мы поняли, твоей жене плевать на твои обиды, она вины не испытывает и извиняться перед тобой не намерена. Так зачем тогда всё это?
— Гм, хорошо. Но что я могу поделать с собой, если, повторяю, по твоим же собственным словам моя реакция автоматическая? Я же биоробот, ёлки-палки!
Дядя Гена улыбнулся.
— Так в том-то и дело, что не простой робот. Мы же, всё‑таки, не просто животные с набором инстинктов, а люди. Человек разумный — Homo sapiens! А где эта разумность, если ты вот сейчас разводишь руками и говоришь, а что я могу сделать? Да, я тебе сказал, что человек, по сути, это животное; да, у нас есть такие же рефлексы; да, наши реакции во многом автоматические, но у нас ведь есть ещё и разум. Неужели этого мало, чтобы вести себя не только лишь как животное?
Вот скажи мне, если кошка пошла к другому коту в соседний двор, как ты думаешь — долго её предыдущий ухажер будет страдать от этого? Мечтать отомстить за это своему сопернику, морду ему расцарапать, мучиться по этому поводу? Да он через минуту забудет про всё и дальше жить станет как ни в чем не бывало. Так, выходит, его эмоции намного здоровее наших, человеческих? Ты-то вон уже сколько негатива выплеснул на этой почве.
— Слушай, дядь Ген, тебе легко говорить, это не тебе жена изменила! Так в том-то и дело, что ведь я живой человек! А вот был бы настоящий робот, так тумблер переключил и всё — не переживаю больше. Думаешь, это легко?
— Конечно, нелегко, согласен. Поэтому я тебе и толкую обо всём этом, чтоб ты понял и отпустил ситуацию. И не просто отпустил, а сделав правильные выводы на будущее. Реакция твоя вполне объяснима, я тебе уже сказал это, но, по большому счету, тебе уже через пару часов надо было жить дальше спокойно и всё. Забыть про Эльвиру, про Олега и жить дальше. Как тот кот… — Дядя Гена улыбнулся.
Артем молчал, не зная, что сказать. Потом развел руками.
— Ну не знаю… Но тогда ведь совсем бардак будет, если каждый начнет творить, что захочет, а мы будем лишь утираться, чтобы только негатив не выплескивать.
— Да я разве говорю о том, чтоб отказаться от всех норм и правил и жить в бардаке? Я же тебе уже сказал — есть личное, а есть общественное. Правила общежития и моральные нормы нужны, и наказание за их нарушение необходимо, но вот супружеская измена в наше время законом не карается (а раньше, кстати, кое-где каралась). Я тебе про тебя толкую — сколько ты негатива выплеснул, а толку что? Вернулась к тебе твоя Эльвира? Покаялась? Отказалась от своего поведения? Я об этом тебе и говорю, что мы хоть и разумные, а ведем себя подчас хуже животных. Мы ведь люди, у нас ведь ещё и душа есть! И спрос с нас должен быть строже, чем с котов да медведей. — Дядя Гена спокойно смотрел на племянника.
— Да при чем тут душа-то? Она только болит и всё… — пробормотал Артем. Как-то он расстроился от всего этого разговора. Выходило, что он действительно, переживал как истеричка какая-то, вместо того чтобы плюнуть с высокой колокольни на эту Эльвиру с Олегом да растереть. Им-то действительно наплевать на то, что он тут мучается. — Да и про какой спрос ты говоришь? Кто спрашивать-то будет?
— А тот, кто создал всё это. — Дядька посмотрел вокруг, махнул рукой на окно. — Кто нас людьми сделал по образу и подобию своему, да поселил на земле этой.
— Ну-у… — протянул племянник. — Ты сейчас наговоришь. — Он подошел к книжному шкафу и достал Новый Завет. — Ты про это что ли?
— В том числе и про это. А ты что-то против имеешь?
Артем хмыкнул. Он не решился вот так вот взять и заявить, что всё это ерунда, побоялся чего-то. Просто пожал плечами и сказал:
— Ты к этому серьезно относишься?
— А почему я не должен относиться к этому серьезно?
— Так ведь двадцать первый век на дворе! Это же так… — Он снова пожал плечами, не зная какие слова подобрать.
— И что? — Дядька продолжал смотреть на него прямо и спокойно.
— Ну не знаю…
— Что тебя смущает? Что там сказано такого, что к двадцать первому веку не должно иметь отношения? Ты читал эту книгу?
Артем молча поставил Новый Завет на место, прошелся по комнате, потом встал перед дядей Геной, заложив руки за спину, и честно признался:
— Ну не читал… Но все эти религии у меня всё равно интереса не вызывают. Не доверяю я им, головы только людям морочат.
— А когда я говорил про религии?
Племянник удивленно посмотрел на дядьку и показал рукой на книжный шкаф.
— А это что? Это ведь Библия. Это что, не религия?
— Нет, не религия. — Дядя Гена прищурил глаза и чуть заметно улыбнулся.
— Слушай, хорош мне мозги пудрить, чего ты опять?! — разозлился Артем.
— Я ничего тебе не пудрю, просто говорю, что это не религия. По крайней мере, для меня.
— А христианство это что?
