— Ну а как, не из-за них, что ли? — обидчиво протянул тот. — Сосед у меня был, Колян, блатной, он на проводинах одного исполосовал, как порося, тот выкатался весь в кровянке. Ну а я рядом был, сдержать хотел, да куда там… Ну, взяли его на следующее же утро вместо армии. А когда разбираться стали, вроде и я получаюсь подсудный, я ж… сокрыл преступление, — выговорил язвительно. — Вот. Мне в техникум ехать поступать, а тут в воронок — и в тюрьму. Так и не сложилась учеба…
— Да, — покачал головой, оглядывая Глухаря, Медведев. — Какой техникум-то был?
— Какой… сельскохозяйственный, какой… Ну, чего об этом говорить, пока отсижу, а там и не возьмут, с судимостью-то… И года уже вышли.
Мамочка крякнул, врать не хотелось, обнадеживать зазря — тоже грех. Не знал, что и ответить большому и обидчивому, как ребенок, неудавшемуся агроному.
— Идите, я подумаю, как вам помочь… Сколько осталось-то?
— Полтора года, — буркнул Глухарь.
— Считай, ты завтра на свободе… — звонко сказал в тишине Филин. — Сдай еще пару бидонов…
Майор, не поворачиваясь к нему, бросил:
— Марш на вахту, говнюк. Доложишь — трое суток изолятора.
Филин пожал плечами — а как же иначе, улыбнулся торжествующе и гордо встал — высокий, головастый, уверенный в себе. Не предавший никого.
— Так, — оглядел его Мамочка, — если сейчас принесешь грелку с водкой и откажешься от всех выигрышей в карты — прощаю. Нет — пойдешь в изолятор, а пока ты там сидишь, я докажу, что ты обложил всех в отряде данью, и будет тогда тебе ПКТ или — чтобы веселей жилось — тюремный режим. Помилования он ждет… Хрен тебе, а не помилование. Иди подумай, даю тебе полчаса. Через тридцать минут ты на вахте — в изолятор. Или у меня, с признанием. Свободен.
НЕБО. ВОРОН
Экземпляр Филин, именующий себя вором, вместо того чтобы напрячь мыслительные свои способности и отыскать выход, дабы не быть упеченным на долгий срок в не подходящие для жизни условия, не нашел ничего более умного, нежели вновь пойти в кинобудку, затянуться папироской анаши и преспокойно слушать там песни, начисто забыв про майора и данные им полчаса на обдумывание своей будущей судьбы. Естественно, через час его там снова отыскали и отвели в изолятор… Бред.
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
Нет, уважаемый Ворон. Не мог поступить иначе зэк Филин, по законам воровского куража. И обман начальника, скрытый и прямой — каждодневный, постоянный, презрение к словам того, и своим заодно, — основа этой модели поведения. В этом особый кайф — выслушать длинную тираду Мамочки, а затем завалиться в клубе и слушать тоскливые блатные песни, что заставляют жалеть себя, ненавидеть ментов и понимать, что страдание, посланное на него, было уже не раз послано на многих таких же, и они выдюжили, не отдали свою душу "хозяину" и куму. Остались честными ворами.
В этом и основа, что держит на пластинке жизни зэка со стажем в любых, самых мерзких ситуациях. Он уверен, что страдает не зря — придет его час и он вернет себе все, что здесь у него отобрано, — там, на воле.
Персонажи песен, поющихся гундосыми голосами, — воры и жиганы, почти мифологические герои, сильные духом, предметы подражания, и с ними легче в дурной час, потому что они есть, кто-то точно так же мучился, мучается и будет мучиться, как и ты.
НЕБО. ВОРОН
Эх, прекраснодушный вы мой Достоевский, идеалист, приятный во всех отношениях… Но Филин действительно только кураж, понт… А на самом деле этот гундосый циник, лишенный абсолютно всех принципов, самый опасный в Зоне и для администрации, и для воровских законов… Поймал его Волков на "коцаных стирах" — меченых картах, шантажируя отдать изъятую из схорона, знакомую многим, но уже расшифрованную колоду отрицаловке, которая поголовно была должна Филину. За что ему сразу бы "повязали красный галстук" — отрезали голову.
Но это тоже был… кураж оперативника, ибо у него в сейфе лежала ориентировка на Филина, присланная с "крытки", где тот сидел. Сексот имел агентурную кличку Клоп и… стучал, стучал, стучал… даже на моего хозяина, хоть тот ему не раз спасал жизнь в картежных разборках, наивно считая его другом.
А если я, знающий и видящий все, расскажу вам о том, что этот ваш Филин, свято и нерушимо блюдущий некий воровской кодекс, вот уже полгода, "вступив в преступный сговор" с капитаном Волковым, занимается не чем иным, как распространением среди своих сотоварищей-заключенных наркотического зелья анаши?!
Да, да, именно он, "святоша" Филин, регулярно и методично накачивает зону наркотиком, за что лелеет его оперативник Волков, не дает пока в обиду. Оставляет ему капитан Волков часть денег, совместно заработанных, обещает скорый выход на свободу… И потому так спокоен Аркадий Филин, он ведь живет под сенью своего мерзкого покровителя, паразитирующего на людских пороках и власти над ними… И после этого он честный вор?
ЗОНА. ФИЛИН
У меня лично в Зоне все нормалек.
