Каждая открытая камера была для Волка книгой. Проходя мимо, он видел те эмоции, которые испытывал человек, заточенный там раньше. Злость, обида, чистая ярость – их было больше всего. Иногда Ливий чувствовал раскаяние и смирение, но реже всего Волк видел спокойствие и гармонию. В тихих стенах Осецина некоторые узники обретали безмятежность.
«Кого-то избивают», – подумал Ливий, когда до него донеслись знакомые звуки.
В коридоре, у самого входа в крепость, лежал Тюремщик. Перед ним стояли двое, у одного на поясе был меч, у второго – топор. В Осецине оставался только Тюремщик, поэтому в оружии не было нужды: с древним хозяином крепости можно было разобраться и голыми руками.
– Говори, где хранишь всё ценное, старик, – сказал мужчина с мечом.
– Поуважительнее с самим Тюремщиком! – с ухмылкой произнес второй.
– Уходите.
Голос Тюремщика остался таким же – сухим и глубоким, как высохший колодец в пустыне. Бандитов это явно не впечатлило.
– Уходить? Мы тебе не наш глава, который забрал всех полезных ребят и ушел. Здесь осталось что-то ценное, ведь так? Говори, старик, мы умеем пытать людей, даже не сомневайся. И на твой возраст не посмотрим. Я с тобой еще нежно говорю, а вот друг мой вертухаев не любит, поэтому сейчас очень, очень сильно сдерживается, понимаешь?
Мужчины резко повернулись, когда Ливий показался в конце коридора.
– А ты кто такой?
– Заключенный, – пожал плечами Волк.
– Заключенный? Ха-ха! – усмехнулся мечник. – Неужели из тех, кто не заинтересовал главу? Сидел все это время в камере, пока старый пень охранял тебя? Ну и неудачник же ты.
«Они Мастера. Гораздо сильнее меня сейчас», – подумал Ливий, совсем не волнуясь об этом. Он не видел в бандитах из «Единства» перед собой достойных противников. Все, что они могли показать – это грубую силу и техники, основанные на яри и планетах.
– Главу я вашего все же заинтересовал, – улыбнулся Ливий. – А от Тюремщика отстаньте.
– Ты что, с голодухи башкой тронулся?
Мечник оказался перед Волком. Кулак бандита двигался к груди Ливия – это не была техника, но удар оказался быстрым и сильным. Ладонь Волка двинулась навстречу. Яри не было, планеты не отзывались, ведь вместе с Гашением Солнца замолчали и они. Но все это было лишним.
Когда ладонь Ливия столкнулась с кулаком, врага перевернуло и подбросило вверх. Ладонь Волка сомкнулась на запястье бандита, и сила, вложенная врагом в удар, прокатилась по руке снизу вверх. Конечность сломалась в десятках мест, но отраженная сила удара продолжала двигаться, пока не переломала позвоночник.
– Ублюдок! – прокричал второй враг, выхватывая топор.
В глазах противника Ливий был сильным мастером, который применил редкую технику. Но Волк не пользовался силой. Все, что он делал – это возвращал вражеские атаки обратно, не открывая ни Волю Воды, ни Волю Воздуха. В этом не было и Стиля Воды: Волнолома, переработанной техники Бай-то. Все это стало лишним, ведь Ливий видел потоки и суть вещей.
Топор столкнулся с ладонью, которая плавно коснулась клинка. В ту же секунду голова врага отделилась от тела, будто на шею обрушил топор профессиональный палач.
– Спасибо за помощь, – обратился Ливий к Тюремщику. Хозяин Осецина уже встал и сейчас просто смотрел на еще живого врага, который стонал и пытался Венерой восстановить позвоночник.
– Уходи, – сказал Тюремщик.
Вежливости в хозяине Осецина не прибавилось. Враг наконец-то смог подняться. Меч с его пояса оказался в руке, и боец «Единства» сделал укол, целясь Ливию в сердце.
Ладонь столкнулась с клинком – и враг уронил оружие, хватаясь за сердце. В органе зияла дыра.
«Он плох с Венерой. Залечил спину – и все на этом», – подумал Ливий.
– Твоя техника, – заговорил Тюремщик.
– У нее нет названия, – ответил Волк.
– Есть. «Безнаказанность».
Больше Тюремщик ничего не говорил. «Наверное, и не стоит ждать продолжения», – подумал Ливий. Ему было что сказать.
– Техника какого-то Бессмертного? Тюремщик, кто вы? Бессмертный? Тогда почему так ослабли, а внутри вас – пустота?
Вопросов было много. Тюремщик смотрел куда-то сквозь Ливия, пока не сказал:
– Мое решение. Лишился многого, чтобы уйти. Делать свою работу. Страшно?
Хозяин Осецина говорил отрывисто. Вопрос прозвучал неожиданно, но Ливий хорошо понимал, о чем спрашивает Тюремщик.
– Уже нет, – пожал плечами Волк. – Боялся это делать, чтобы не стать таким, как вы. Хорошо, что решился – оно того стоило.
– Уходи.
«Он и так рассказал мне больше, чем я рассчитывал. Не буду злить старика», – подумал Ливий.
Все, что нужно было сделать в Осецине, он уже сделал. Когда Ливий вышел из крепости, оставив ее за спиной, он ненадолго остановился.
– Я не смогу передвигаться так быстро, как раньше. Надеюсь, еще не поздно.
Казалось, что степи Района Войн совсем не переменились. Увы, это было не так. Пусть здесь всегда гремели войны, теперь все было иначе. Ветер доносил запах огня и смерти, а природа и земля рассказывали Ливию о страшных сражениях.
«Если я столкнусь с кем-то действительно сильным – у меня будут проблемы», – подумал он.
