– Я не дедушка и очков не ношу, – ответил ребенок.
– Я вижу, – улыбнулась Мирослава и спросила: – А где твоя мама?
– Сидит вон на той скамейке и грызет вафли. Она у меня страшная сладкоежка, – вздохнул ребенок, явно повторяя чьи-то слова.
– А твоя мама видела этого парня?
– Мельком.
– То есть?
– Когда мы уходили домой, то проходили мимо лавочки. Парень все еще сидел там, и я показал его маме. Про то, что мяч улетел к ногам парня, я рассказал ей еще раньше.
– Ты не помнишь, во сколько это было?
Мальчик пожал плечами.
– А можно нам поговорить с твоей мамой?
– Говорите, – разрешил он, подумав, и подвел их к скамье, на которой сидела молодая симпатичная женщина. Она читала какой-то дамский журнал и грызла вафли, крошки от которых время от времени падали на страницы.
– Мам, – сказал мальчик, – вот они хотят с тобой поговорить.
Женщина оторвала взгляд от журнала и недоуменно посмотрела на детективов. После чего спросила:
– О чем?
– Я вам сейчас объясню. – Мирослава присела рядом с женщиной, ввела ее в курс дела и показала фотографии.
Она тоже, как и ее сын, выбрала фотографию Юлиана Горского. Слегка наморщив лоб, она сообщила:
– Мне показалось, что он чем-то расстроен.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Мирослава и спросила: – Если полиция спросит вас, видели ли вы этого парня, вы повторите свои слова?
– Запросто, – ответила женщина. – Вообще-то, мы приходим сюда каждый день. И только на неделю уезжали к маме.
– Вы мне оставите номер своего телефона?
– Конечно, – кивнула женщина и продиктовала Мирославе номер своего сотового.
– И еще один вопрос, – сказала Мирослава, – вы не помните, во сколько вы ушли из парка?
– Помню. – Она назвала время, которое подтверждало, что во время убийства мачехи Юлиан не мог находиться в подъезде своего дома.
– Немного жаль, что кроме вас и вашего сына никто не видел этого человека, – машинально проговорила Мирослава.
– Почему же никто? – удивилась женщина.
– То есть?
– Мороженщица его видела.
– Какая мороженщица?
– Если вы пройдете по аллее до выхода из парка, то увидите павильон с мороженым. Так вот, мороженщицы время от времени, не дождавшись наплыва покупателей, берут лоток с мороженым и ходят по аллеям парка, предлагая мороженое всем встречным. Мы купили у нее эскимо, потом она пошла к этому парню.
– Он купил у нее мороженое?
– Нет. Она не подошла к нему. Только посмотрела на него и пошла дальше.
– Вы не запомнили продавщицу?
– Почему же не запомнила? – В голосе женщины прозвучало недоумение. – Рыженькая, курносенькая. На бейджике написано: Женя Скворцова. Именно Женя, а не Евгения.
– А как зовут вас?
– Люда. Людмила Рощина. Сыночек мой Кира.
– А мы детективы Мирослава Волгина и Морис Миндаугас.
– Ой, детективы, как же я сразу-то не сообразила. С тем парнем что-то случилось, да?
– Благодаря вашей наблюдательности с ним все будет хорошо.
– Я рада, – ответила Людмила Рощина и помахала детективам на прощанье рукой. Сын повторил жест матери.
Мирослава и Морис ответили им тем же, а потом отправились разыскивать павильон мороженого.
Им повезло, они отыскали Женю Скворцову, и она подтвердила слова Людмилы Рощиной:
– Да, это тот самый парень. – И добавила: – Подойти к нему я не решилась. Он был весь сосредоточен на чем-то своем, и я поняла, что ему не до мороженого.
По просьбе Мирославы Женя Скворцова дала ей номер своего мобильника.
– Теперь мне нужно еще раз поговорить с Вадимом Евгеньевичем, – сказала Мирослава.
– Позвоните ему, он приедет, – посоветовал Морис.
– Нет, я хочу напроситься к нему в гости.
– Зачем?
– Посмотрю, как и где живут Горские. Заодно побеседую с их домработницей Авдотьей Ивановной Коровкиной.
– Она-то что может вам сказать?
– О! Домработницы могут поведать многое.
– Но во время убийства Анастасии Горской ее даже в городе не было, – напомнил Морис.
– Это неважно, – отмахнулась Мирослава.
Миндаугас только развел руками.
А Мирослава, как и запланировала, позвонила клиенту и попросила разрешения приехать завтра утром часам к десяти к нему домой. Горский, если и удивился, виду не подал, ответил коротко: «Жду».
И когда она ровно в десять позвонила в дверь квартиры, открыл ей и по ее просьбе провел по всей квартире.
Мирослава задержалась дольше всего в двух комнатах: в той, что принадлежала Юлиану, и в которой было нечто наподобие будуара Анастасии Горской.
Не церемонясь, она спросила клиента:
– Вадим Евгеньевич, вы спали с женой в разных комнатах?
Горский, отчего-то слегка смутившись, ответил:
– Когда как.
Но Мирослава во время просмотра апартаментов Горских успела заметить, что так называемой супружеской спальней супруги пользовались редко. По-видимому, проводили ночи каждый в своей комнате. Но терзать клиента и дальше нескромными вопросами Мирослава не стала. Прямого отношения к делу это не имело, но наводило на мысль, что если супруги обходились без интима друг с другом, то Анастасия вполне могла попытаться заменить близость с мужем близостью с пасынком.
Сделав вид, что она удовлетворена его ответами, Мирослава сказала:
– Вадим Евгеньевич, я бы хотела поговорить с Авдотьей Ивановной.
– О чем? – насторожился Горский.
