Лиза прикупила новых нарядов, тщательно продумала каждый нюанс и не ошиблась. Увидев ее выходящей из подъезда, Стас словно задохнулся от восторга и с ходу предложил вернуться домой и залезть в постель.
Обворожительно улыбнувшись, Лиза пообещала, что они наверстают упущенное, и впорхнула в открытую перед ней дверцу «Инфинити».
Ей нравился автомобиль Стаса и нравилось сидеть на переднем сиденье рядом с ним. Жаль только, что на улицах областного центра почти не встречались знакомые. А еще было бы неплохо приехать на шикарной тачке в родной поселок! Это было бы покруче появления Анжелины Джоли в «Мерседесе»!
Партнер по бизнесу звался Самсоном Бенедиктовичем, и было ему за шестьдесят. Впечатлить его Лизе не составило труда, но вслед за каскадом комплиментов мужчины сразу принялись что-то обсуждать, не забывая прикладываться к спиртному, Лизе стало скучно, и она решила прогуляться до дамской комнаты.
У них в семье говорили – «уборная». Даже не туалет, а именно уборная. И не «сходить в туалет», а «справить нужду». Теперь Лиза говорила иначе, и ей казалось, что, изменив речь, она и сама стала другой – утонченной, интеллигентной, в общем, девушкой иного круга.
Лиза приблизила лицо к зеркалу, поправила локон и осторожно мизинчиком вытерла залезшую за контур помаду.
Вот теперь все хорошо. Даже отлично.
В туалет забежала какая-то девчонка в бледно-розовом совершенно не шедшем ей платье и взглянула на нее с завистью. Лиза ответила снисходительной улыбкой.
Да, я знаю, что ослепительно хороша, ну и что?
Шмыгнув в кабинку, девчонка принялась шуршать юбками, и Лиза поторопилась вернуться в зал.
– А вот и моя красавица, – лениво протягивая к ней руку, произнес Станислав.
Она пожала его пальцы и заметила, что они влажные и холодные.
– Вы очаровательны, Елизавета, – осклабился Самсон Бенедиктович, вытирая сальные губы.
– Благодарю, господа, – улыбнулась Лиза, усаживаясь на свое место.
Лучше бы встали и стул отодвинули. Да какое там. Оба уже порядочно набрались, поэтому ждать джентльменского поведения не стоит.
Лиза выразительно посмотрела на свой бокал, но мужчины, занятые беседой, ее взгляда не заметили. «Не наливать же самой», – подумала она, оглядываясь. Подскочивший официант исправил ситуацию, наполнив бокал шампанским.
– У меня тост, – провозгласила Лиза с улыбкой. – За настоящих мужчин!
И взглянула Стасу в глаза. Тот ответил обжигающим взглядом и пригубил из своего бокала.
Самсон Бенедиктович, подмигнув, опрокинул в себя рюмку водки.
– Напрасно вы цедите по капле, Станислав. За такой тост не грех!
Стас поднял бокал.
– Я пью за тебя, Лиза!
И выпил коньяк до дна.
Лиза обольстительно улыбнулась и придвинула тарелку с форелью в белом соусе. Теперь можно нормально поесть.
Она успела проглотить лишь пару кусков, как вдруг сидящий напротив Стас захрипел, схватился за горло и стал медленно сползать на пол.
Лиза ничего не поняла. Сидела, таращась, а Самсон Бенедиктович вдруг тоненько закричал и, вскочив, стал тыкать в Стаса пальцем.
– Он… он… он…
К столику подбежали сразу несколько человек, стали поднимать упавшего, а когда поняли, что это бесполезно, подоспевший официант стал делать Стасу искусственное дыхание.
Пока все суетились, Лиза медленно поднялась и застыла возле стула, оторопело глядя на помертвевшее лицо любимого человека, на мутную слюну, ползущую по краю рта и на полные боли стремительно стекленеющие глаза.
У нее что-то спросили, она не поняла и не ответила. Ее оттолкнули, она не среагировала, и только когда в зале появились две женщины в синих костюмах, вдруг покачнулась и осела на пол. Вилка, которую она продолжала держать в руке, упала со звоном, брызнув остатками соуса прямо на платье.
Через несколько томительных минут – ей показалось, невыносимо долгих часов – вошли полицейские.
Один, самый суровый, громким голосом попросил всех отойти в другой конец зала и ждать.
Лизе, которая все никак не могла прийти в себя, помог подняться официант и отвел на диванчик в углу. Она села и тупо уставилась на свои руки – они немного дрожали.
Сколько прошло времени, прежде чем она смогла взглянуть на то место, где лежал Стас, не поняла. Наверное, много, потому что его уже унесли.
Куда? В больницу?
Лиза оглядела людей вокруг и не нашла, у кого спросить. На нее никто не обращал внимания, словно она вообще ни при чем.
Тогда Лиза сцепила пальцы и стала смотреть в черное окно. За ним ничего не было видно – ни улицы, ни деревьев, – зато отражался зал ресторана, свисающие с потолка лампы и барная стойка, за которой в ряд выстроились официанты в белых рубашках.
Наконец очередь дошла и до нее. Тот же серьезный полицейский пригласил к столу и стал задавать вопросы. Лиза очень хотела ответить, но, хотя напрягалась изо всех сил, сказанного не понимала. Глядела бессмысленно и щурилась, как от яркого света.
Полицейский сообразил, что у нее шок, и, подозвав какую-то женщину, попросил помочь свидетельнице.
Та пожала плечами, ушла и вскоре вернулась со стаканчиком, пахнущим корвалолом. Запах был Лизе знаком. Мать часто принимала от сердца.
