— Да я это, я — устало выдохнул лейтенант Турко и с грохотом облокотился обеими руками о стол, навалился на него всем весом. Он был весь мокрым, изляпанным смолой с налипшим на одежду мусором, дрожал от холода, смотрел грозно и бешено. От него разило лесом, рекой, костром и тиной. Одежда лейтенанта была изодрана, сам он был весь в ссадинах и кровоподтеках, лоб рассечен, а за его спиной строго вышагивал какой-то грозный, видимо конвоировавший его, полицейский. Похоже, что поднимаясь с реки в отдел, лейтенант уже успел где-то выпить с коллегами, нажаловаться им, рассказать о своих злоключениях. Приметив свою шапку, которую детектив поместил на вешалку к плащам, он схватился за нее и нахлобучил себе на растрепанную голову.
— О! — радостно округлил рот, воскликнул он и продемонстрировал себя коллеге, на что тот басовито и пьяно побурчал «ыгы!», надувшись, вульгарно, без всякого уважения, чуть поклонился Вертуре и Марисе и, громко, со всего размаху, хлопнув дверью, покинул отдел.
— Йозеф — язвительно обратилась к лейтенанту Мариса — у вас мокрые штаны!
— Да потому что я плавал в реке! — грубо и фамильярно, как своей жене, бросил он в ответ.
— Что с вами такое? — спросонья поинтересовался у лейтенанта детектив. После пары часов на неудобном диване, он чувствовал себя еще более невыспавшимся, утомленным и разбитым.
— Да как и вы — возвышая голос, уселся на стул, закинул ногу за ногу, закурил оставленную кем-то на столе трубку, ответил лейтенант Турко — добирался вплавь. Только почти пешком, где Лео, где Инга? А мэтр Тралле где?
— Уехали с мэтром Глотте спасать ваши продажные полицейские морды! — грубо ответила ему Мариса и, словно ожидая их реакции, внимательно посмотрела вначале на лейтенанта, потом на Вертуру, словно для нее все это было какой-то игрой, так до сих пор и непонятной детективу.
— Это кто из нас еще продажная полицейская морда! — огрызнулся, бросил ей лейтенант Турко.
— Вы ранены? — спросил детектив, молча, достал припрятанную магистром Дронтом бутылку и налил ему полный фужер. Тот без лишних слов схватил его, залпом выпил и с омерзением скривился.
— Ну и гадость… Нет, не ранен. В лесу, на корягу дурной башкой налетел… Марк, счастливый вы человек. Такие танцы с граммофонами пропустили.
— А что там было? — спросил детектив, наливая лейтенанту еще крепкого.
— Лаборатория Солько вот что там было! — выпалил лейтенант, подумал, выпил и со злостью прибавил, начиная все сильнее распаляться с каждым словом — а вы и не знаете? Вам не написали вводную? Не доложили? Еще узнаете, услышите, почувствуете на себе. О том, куда люди пропадают и что там с ними делают. Видели в лесу, в той церквушке? Вот такую дрянь там растят и людьми ее живыми кормят. И все всё знают, но никому ничего не говорят, такие у них должностные инструкции, подписанные самим сэром Булле. И Алистер, мразь, тоже все знал и нас там бросил. Поговорить ему надо было. Укатил с Дюком, чтоб не страшно было одному по лесу ехать! А я же Лео предупреждал, говорил — сами слышали, тоже ехать надо, нет, ему с сестрицей все приключения на старости лет! Нашел себе подружку по лесам бегать! Правду он ищет, истину мировую! Заговоры, враги! Полиция Гирты ему! Чтоб я еще с ними куда-нибудь поехал!
И, схватив бутылку, он разбушевался, начал ругаться на все вокруг, чем вызвал у Марисы радостный презрительный смех. Она откинулась на своем стуле, запрокинула голову, положила ногу на ногу и, победно уставившись на лейтенанта, скривилась, словно он был не полицейским, пережившим тяжелую ночь в лесу, а пьяным паяцем-клоуном в цирке.
— А мэтр Тралле… — начал было лейтенант, но осекся, уставил на нее мутные, налитые пьяной злобой глаза и заявил — а ты его смеешься? А? Смешно тебе?
— А что? — гордо возразила ему, тряхнула челкой Мариса.
— Не смей надо мной смеяться, мразь! Вошь! Гнида! — сорвался со стула, сделал страшные глаза, и, словно догадавшись, что на беззащитную женщину ругаться лучше, чем на отсутствующих коллег, указал на нее пальцем, пьяно качнулся к ней — это ты меня тогда сдала! Ты все подслушиваешь, подглядываешь, за всем и следишь! Лео сказал, это ты нас выдала!
— Жена тебя дома выдала! — откинулась на спинку стула Мариса, сделала насмешливое лицо, придумывая, как бы еще больше его унизить.
— Сейчас как врежу! — сжал зубы лейтенант, подскочил к ней, схватился за бутылку и начал пить прямо из горлышка, балансируя свободной рукой, как канатоходец на табурете. Вертура хотел было вмешаться, крикнуть Марисе, чтобы прекратила провоцировать пьяного, но не успел.
— Ах так! Все Мике расскажу, как вы там любезничаете с Эббой! Вот она вам устроит! — вскочила от стола Мариса, бросила лейтенанту также нагло резко и злобно, наверное, непроизвольно, взмахнув рукой, толкнула его под локоть, отчего бутылка вылетела из его нетвердых рук и с гулким стекольным звоном покатилась под столы.
Лейтенант зарычал обиженно, надрывно и высоко и шагнул к ней.
