Естественно, речь шла о букете, который Эквадор принес для своей королевы. Он лежал на полу рядом с пакетом, в котором покоился портвейн. Цветочки успели подвять, а листья скукожиться. Хотя и до этого веник выглядел не лучшим образом.
– Это экзотическая икебана для леди, – завернул Земских.
– Чего? – не стала облегчать ему жизнь Кончита.
– Букет для вас. От Эквадора. Между прочим, штучная работа известного флориста. Эксклюзив.
– По-моему, куст, сорванный в палисаднике.
Леша готов был и дальше, как говорят в народе, нести пургу, но тут распахнулись сразу две двери. И в бар хлынули люди. Поскольку зал был крайне мал, пять человек его заполнили чуть ли не сразу.
– Вижу, все в сборе, – хлопнул в ладоши Карл. – Тогда я представляю друг другу гостей и хозяек, девочек я называю только так, и удаляюсь.
– Мамашу с собой забираешь? – поинтересовалась Кончита. Леша понял, что речь о бабусе, что впускала их. – Или она остается, чтобы следить за всем?
– Мамаша уходит со мной. И ты знаешь, кем она мне приходится…
– Женой, – шепнула она Земских.
– И я с вами, – пискнула одна из девиц, тощая, бледная, судя по синим мешкам под глазами – наркозависимая.
– За тебя заплатили, дура, – рявкнул на нее Карл.
– Я в групповухах не участвую! Когда мы с тобой договаривались о работе, то я соглашалась только на традиционный секс.
– Это ты, что ли, Бэмби? – скривил рот Эквадор.
– Я.
Боцман расхохотался.
– Кикимора ты.
– Да пошел ты… – И, закончив фразу матом, показала ему оттопыренный указательный палец.
– Сама топай. На фиг ты кому сдалась. А деньги, Карл, я не возьму назад. На девочек их раскидай.
– Ты мужик, Эквадор. Уважаю.
– Хрен он моржовый, – не унималась Бэмби. Пришлось Карлу вмешаться и влепить ей затрещину. Такое обращение с женщиной покоробило только Земских. Остальные же восприняли поступок сутенера равнодушно. Все, кроме Кончиты, она одобрительно кивнула.
– Ладно, я остаюсь, – разом присмирела Бэмби.
– Нет уж, дорогая, вали, – ответила ей одна из девиц. Судя по пергидрольным локонам и алым губам – Монро. Когда-то, лет десять назад, она наверняка походила на голливудскую диву, но сейчас совсем нет. Ее пышное тело поплыло, кожа увяла. Возможно, ей было не больше тридцати пяти, как Мерилин в последнем фильме, но проститутки быстро стареют. Но все равно девочка Карла к себе располагала. Она была уютной и очень милой.
Лизетта тоже Леше понравилась. Маленькая, ладная, конопатая, она имела бы амплуа «инженю», если бы пошла в театр, а не на панель.
Пока Земских рассматривал девочек, Карл увел Бэмби. Его жена последовала за ними.
Два клиента и три проститутки остались одни.
Проговорив это про себя, Леша сначала поежился, потом усмехнулся. Не думал он, что когда-нибудь окажется в подобном месте и в такой компании.
– Ну, что, девчули, накатим? – хлопнув в ладоши, азартно воскликнул Эквадор.
Девчули были не против и, защебетав, бросились к барной стойке, чтобы взять стаканы и тарелки под персики.
– Не стесняйся, морячок, – проходя мимо Леши, прочирикала Монро и легонько толкнула его бедром.
– Заметно, что я стесняюсь? – шепнул Земских Эквадору.
– Не, держишься молодцом. Это она с тобой заигрывает. Как она тебе?
– Милая.
– Ты даешь! – хохотнул Эквадор. – Сказать так о проститутке!
– А как надо?
– Офигенная, горячая, заводная… – На этом запас цензурных комплиментов закончился, и Эквадор перешел на матерные.
Земских все еще не мог привыкнуть к тому, что у моряков половина лексикона состояла из бранных слов, поэтому прервал боцмана:
– Твоя самая офигенная, горячая и заводная, одобряю твой выбор.
– А корма какая, а?
– Как у трансатлантического лайнера класса люкс.
– Вот умеешь же, когда хочешь! – Боцман стукнул Лешу кулаком в предплечье. Вроде не сильно, играючи, но Земских аж охнул. Силищи в Эквадоре было немерено.
Пока мужчины шептались, женщины накрыли на стол. Разлили портвейн по стаканам, намыли и выложили горкой персики, ссыпали в тарелку пакет фисташек и веник, который Эквадор сунул-таки Кончите, поставили в ведро для льда. После этого все расселись и подняли тост за знакомство. Леша даже сделал глоток пойла, чтоб к нему не приставали с вопросами, почему он не пьет.
– Мальчики, кто-то из вас знал бывшего мэра Пахомова? – спросила «инженю», пригубив портвейн и закусив его орешком. У нее были такие маленькие ручки, что они напомнили Леше лапки Мартина.
– Я не местный, и ты, бейба, в курсе этого, – ответил ей Эквадор, схватив Кончиту за пышный зад и перетащив себе на колени.
– Я знал, – решил поддержать беседу Леша. – Мы жили в одном доме, и я учился с его дочерью в одном классе.
– И какой он был?
– Я знал его как соседа и отца моей подруги. В этих двух качествах – идеальным. А почему ты спрашиваешь?
– Ты что, ничего не знаешь?
– О его смерти – знаю.
– Это он обнаружил тело, – «сдал» Лешу Эквадор.
– Правда, он был весь изглодан? – прошептала Монро, хлопая накладными ресницами.
– Нет. Только наш Мартин пальцы на его руке сожрал, – ответил боцман.
Заявление вызвало кучу брезгливых возгласов: «фу», «бе», «пакость». Первой отошла та же Лизетта:
