Неудивительно, что Афанасия Львовна наградила Жанну определением «фотомодель». Выглядела она ослепительно. Тоненькая, длинноногая. С копной золотисто-рыжих кудрей — перекрасилась все-таки, хотя Федор раньше был категорически против, ему очень нравились ее пшеничные волосы. Глубокие карие глаза смотрят чуть насмешливо, на пухлых губах играет улыбка.
— Привет, — выдохнул он, стараясь не встречаться с ней взглядом. Так глупо себя он давно не чувствовал.
Можно спросить «что тебе нужно?» — грубо, зато по теме. Или «как ты меня нашла?» — это ничего не объяснит, но оттянет предстоящий разговор. Или можно ее просто обнять.
— Я войду?
Несмотря на вопросительную интонацию, она не спрашивала: произнося слова, Жанна уже просочилась в прихожую. В нос ударил цветочный аромат ее духов.
— Проходи, конечно. — Федору наконец удалось взять себя в руки. — Только у меня мало времени, я…
— Тю-ю-ютька! — воскликнула Жанна, присев на корточки и распахивая объятия бегущему навстречу коту. — Хулиган, как я по тебе соскучилась! Морда такая же хитрая, усищи такие же длинные. И такой же худой! Збруев, ты его кормишь вообще?
— Кормлю.
— Мало! Котик должен быть пузатым, а Тютька — ребристый. Я его ребра чувствую.
— Я, видимо, упустил момент, когда ты перешла работать в общество защиты животных. Проверка завершена, мы свободны?
Федор подхватил Тютю на руки — тот недовольно мяукнул и выпустил коготки, оцарапав предплечье.
Улыбка сошла с лица Жанны, но она не смутилась:
— Ты как девятиклассник. Обычно именно в этом возрасте мальчики хамят, когда хотят скрыть чувства.
— Может, я хамлю, потому что хам, а ты слишком глубоко копаешь?
— Раньше я за тобой такого не замечала.
— Раньше и Петербург Ленинградом назывался.
— Я поняла, ты не в настроении. — Жанна подняла руки вверх. — Сдаюсь. Не получится дружеской беседы, перейду сразу к делу. Мне нужна твоя помощь.
Федор отлично знал, что стоит за словами «мне нужна помощь». За семь лет совместной жизни они ссорились вдрызг четыре раза. По разу на два года — не так уж и много. После выматывающих скандалов, от которых еще несколько дней гудела голова и лихорадило точно от гриппа, Жанна сбегала. Сначала к родителям, позже пережидала у подруг. Всякий раз разворачивался одинаковый сценарий: Федор искал примирения, упорно названивал и ждал с цветами у подъезда, однажды даже написал ей письмо, которое она на его глазах, не раскрывая конверта, разорвала на мелкие кусочки. Потом уставал от беготни — сколько можно? Почему вина всегда лежит на нем одном? И как только он мысленно решался взять паузу и все хорошо обдумать, взвесить, звонил телефон, и Жанна просила ее выручить. Как правило, дело оказывалось пустяковым — не знает, как оформить документы (а в интернете, конечно, посмотреть нельзя), проблемы на работе (тут и вовсе непонятно, в чем может заключаться помощь — в хорошем совете?), мама не хочет ехать в санаторий (это было самое смешное, учитывая, что родители Жанны были не в восторге от выбора дочери). Они встречались, начинали говорить, а на следующее утро Федор обнаруживал себя в кухне, варящим кофе на двоих.
Правда, никогда раньше расстояние между расставанием и просьбой о помощи не измерялось парой лет.
— Жанн. — Федор отступил назад, желая увеличить между ними дистанцию, но Жанна тут же сделала шаг навстречу. — Больших денег у меня нет, каких-то космических связей с нужными людьми — тоже. Не представляю, чем могу быть тебе полезен.
— Ты себя недооцениваешь. — Жанна улыбнулась. — У тебя есть ты. Этого мне хватит.
Дина возвращалась с обеда в одиночестве — Мила даже не успела допить свой любимый белый чай, когда получила Федора сообщение со срочным заданием. Расцеловала Дину в щеки и убежала.
Конечно, Мила по-прежнему предпочитала свободные балахоны облегающим кофточкам, не спешила в парикмахерскую, чтобы кардинально сменить прическу, не торопилась постигать азы визажа — косметички в ее сумочке так и не было. Но Дина не могла не заметить, что Мила стала реже смущаться и краснеть при общении с противоположным полом, начала больше улыбаться и шутить. Дина считала это их общей маленькой победой.
Усевшись за компьютер, Дина по привычке бросила взгляд на соседний стол, за которым стояло пустое кресло. Все-таки, даже если они были заняты работой, даже если не могли переброситься парой слов или сделать перерыв на чай, одного переглядывания порой было достаточно, чтобы приободриться и с новыми силами взяться за дела.
— Вы здесь работаете? — послышался чей-то голос.
Дина ойкнула и подскочила:
— Вы кто? Вы где?
— Я здесь.
Из-за стеллажа с книгами показалась коротко стриженная голова. Молодой мужчина, самой обычной наружности, расстроенный и какой-то жалкий. Дина осторожно приблизилась к нему и спросила:
— Почему вы прячетесь?
— Я не прячусь. Я… Я просто не знаю, что мне делать.
— Вы записаны к Федору Александровичу?
— Записан.
— Вас проводить?
— Не надо, я уже там был.
