Многочисленные приятельницы поохают, позакатывают глаза, предложат расслабиться в каком-нибудь баре и будут весь вечер расспрашивать о том, насколько сексуален и привлекателен шеф. Янка обязательно выпросит фотографию и выдаст что-нибудь вроде: «хм, я была бы не против, если бы такой красавчик меня наказал». Хорошо еще, если позже девочки не обсудят Динин прокол в общем чатике, похохатывая над ее глупостью.
Оставалась Мила, и Дине ужасно хотелось набрать ее номер, попросить совета, узнать, чем закончилась история. И закончилась ли? Все ли в порядке с Соней и ее мамой? Вернулся ли Федор? Но было страшно. Ожидание плохих новостей бывает хуже самих новостей. Кроме того, Дина считала, что Мила примет сторону брата, и будет права.
Поэтому Дина пришла к человеку, который наверняка будет с ней по одну сторону баррикад. Бабушка обожала свою «несносную Динку», и внучка платила ей тем же. Во всех спорах между собственной дочерью, зятем и Диной, бабушка безоговорочно поддерживала внучку. Хотя потом, за закрытыми дверями, Дине приходилось выслушивать целые лекции о своем безобразном поведении и неправильных решениях.
— Ну уж, как дворняжку. — Бабушка заправила Дине волосы за ухо. — И что ты думаешь делать?
— Не знаю, — развела руками Дина. — Я даже думать об этом не могу.
— Стыдно?
— И противно. И я не совсем одна в этом виновата! — вскинулась Дина. — Я к нему приходила, я его предупреждала, а он даже не намекнул! А если бы этот Павлик-психопат на меня с ножом кинулся? А если бы он меня в заложники взял?
— Динка, ты сейчас договоришься до того, что Павлик-психопат открыл на тебя охоту и ты уцелела по чистой случайности, — хмыкнула бабушка. — Успокойся.
Легко сказать — успокойся. Если бы можно было отмотать время назад, Дина бы изменила хоть что-то: например, сообщила Федору о своих планах, или обратила внимание на странное поведение Павла, или… Что угодно. Пусть бы Федор ее ругал, пусть бы ехидничал насчет неуемного нрава и безграничного любопытства, но не считал бы ее кругом виноватой.
— Ба, а как бы ты поступила на моем месте? — спросила Дина, обводя пальцем узор на скатерти.
— Я бы на твоем месте… — Бабушка задумалась, а потом хитро сощурилась. — Итак, мне двадцать один год, и я красавица. Я бы отправилась на танцы.
— Бабушка, ну я же серьезно!
— А серьезно тебе стоит переживать только из-за девочки и ее мамы. Сейчас же позвони своей Миле и узнай, как дела.
Дина покрутила телефон, несколько раз сняла и снова включила блокировку, и заклацала по клавиатуре:
— Нет, не буду я звонить. Не хочу ни с кем разговаривать, кроме тебя. Напишу сообщение.
Мила ответила почти мгновенно:
И следом написала:
— Вот! Она спрашивает, встретимся ли мы завтра! — Лицо Дины горестно вытянулось. — Значит, Федор меня не ждет.
— А чего ты хотела, Динка? — удивилась бабушка. — Мало того, что ты к нему попала, так сказать, по знакомству, мало того, что ты так и хочешь сунуть нос не в свои дела, так ты еще и через голову прыгнула! Признайся, умыть его хотела?
— Ну, хотела, — неохотно ответила Дина. — Облом.
— Именно. Но я бы на твоем месте — я ведь все еще на твоем месте? — так уж по этому поводу не страдала. У тебя впереди масса начальников, которым не понравится то, что ты сделаешь, и масса ситуаций, в которых ты что-нибудь да отчебучишь… Уж я-то твой характер знаю! Кто не совершает ошибок? — Бабушка бросила на Дину косой взгляд и проницательно добавила: — Разумеется, если только причина не в том, что тот, кто стал свидетелем твоей ошибки, тебе небезразличен…
— Бабушка!
— Я бабушка уже не первый год, и отлично знаю, когда моя внучка просто переживает из-за совершенной глупости, а когда за этим скрывается нечто большее.
— Ничего там большего не скрывается, — упрямо заявила Дина. — Просто я очень хотела, чтобы…
Вдруг Дина осознала, что едва не произнесла «чтобы он меня заметил». И разницу между этими словами и, например, «хотела показать себя», или «хотела помочь», она тоже понимала. Перед ней возникло суровое лицо Федора, который ругал ее, шутил с абсолютно ровной интонацией, хвалил так, будто зачитывает телефонный справочник, — от любого из воспоминаний в районе солнечного сплетения разливалось тепло.
— Так чего бы ты хотела? — насмешливо поинтересовалась бабушка.
— Детектив я хотела написать! — отрезала Дина, но поняла, что звучит очень грубо. — В общем, выпендриться я хотела, если честно.
— Динка, чтобы выпендриваться, нужно владеть предметом.
— Это я уже поняла. Ба, я хочу туда вернуться. Думаешь, не позовет?
— Ну ты и наглая! — Бабушка расхохоталась. — С чего бы ему тебя звать? Сам выгнал — сам вернул? Нет, милочка, так не бывает. Нужно брать все в свои руки. А ты даже подружке Миле боишься звонить, потому что она там работает — разве это моя сильная, храбрая Динка? Это тютя какая-то!
