— У него кота зовут Тютя, — тихо проговорила Дина. — Мне Мила рассказывала.
Зажужжал телефон. Абсолютно уверенная в том, что Мила написала новое сообщение, Дина уставилась в экран.
Дина посмотрела на бабушку и спросила:
— Ба, а если я хочу выяснить о ком-то… Короче, если я что-то узнаю о человеке за его спиной — это плохо?
— Это никак, — пожала плечами бабушка. — А вот дальнейшее зависит от тебя — используешь ты полученную информацию во вред или во благо.
Дина кивнула и набрала текст:
***
В салоне автомобиля пахло цитрусовым ароматизатором, по радио играла какая-то попсовая песня про любовь и расставания. Федор включал музыку крайне редко, и это могло означать только одно — на болтовню он не настроен. Ехали молча, Мила лишь в самом начале робко поинтересовалась:
— Как все прошло?
— Нормально. Все целы, — коротко ответил Федор.
Как продолжить диалог, Мила не знала, хотя очень хотела. Было боязно неверно сформулировать мысль, быть неправильно понятой, нарваться на каменную стену молчания или оказаться прерванной на полуслове.
«Федь, Дина нормальная девчонка… Нет, не так. Федь, ты тоже отчасти виноват в произошедшем, потому что… Еще хуже».
Мила и сама не смогла бы точно ответить на вопрос, почему ей так хочется заступиться за Дину. Очевидно, потому что это было бы справедливо — разделить с ней ответственность. В конце концов, она всего лишь старалась помочь несчастному влюбленному, а не науськивала сумасшедшего на жертву. И Федор, даже если не желал посвящать секретаршу в детали, мог бы как-то намекнуть на возможные последствия. Или решить проблему кардинально — вышел бы в приемную и отправил Пашу куда подальше.
Наверное, впервые Мила так явственно ощутила смысл выражения «меж двух огней». С одной стороны — горячо любимый, но такой упрямый Федор, не терпящий вмешательства в свои дела и решения. С другой — Дина, к которой Мила успела здорово привязаться, которая умудрилась стать ей другом всего за несколько недель. И, кстати, такая же упрямая. Мила с удивлением подумала о том, что между Диной и Федором куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд.
Машина плавно остановилась на светофоре. Миле нравилось, как брат водит: никаких тебе лихих маневров, опасных обгонов и желания проскочить на мигающий желтый — аккуратно, спокойно и при этом быстро. С таким водителем не ощущаешь напряжения. Можно откинуться на сиденье и провожать взглядом проносящиеся мимо городские пейзажи.
— Сможешь завтра пораньше прийти? — нарушил тишину Федор. — На полчасика?
— Без проблем. — Мила так обрадовалась прервавшейся паузе, что готова была согласиться на что угодно. — А зачем?
— Утром билеты привезут. Намечается маленькая командировка.
— Хорошо. — Мила расхрабрилась, понимая, что другого шанса может и не быть: — Но вообще-то, у тебя для этого секретарь есть.
— Нет у меня секретаря. Кстати, если будет время — займись завтра поисками. Размести объявление на каких-нибудь сайтах. Или как ты это обычно делала?
— Это несправедливо.
— Ладно, не надо, я сам.
— Нет, ты не понял, — покачала головой Мила, хотя что-то подсказывало — Федор отлично понял, что она имела в виду. — Да, Дина накосячила. Но ты — не меньше.
— Чего? — Федор рассмеялся. — Милка, что ты мелешь? У нее синдром супергероя, а я накосячил не меньше?
— Да. — Мила заговорила увереннее. — Ты с самого начала относился к ней предвзято, хотя… Я тоже поначалу считала, что придет какая-то фифочка, которая будет только в соцсетях картинки лайкать, ногти красить и качать права. Ошиблась. И хорошо, что вовремя это поняла… — Мила осеклась. — А ты так и не понял.
— Мне ей памятник поставить за то, что она не фифочка? Работу, которую она выполняет, может делать любой человек. Для этого не нужно ни образование, ни, извини за выражение, креативность, ни наличие каких-то особенных мозгов. И вообще, какая связь между тем, что святая Диночка не красит ногти, и тем, что она натворила?
— Ты прав, никакой.
— Тогда о чем мы говорим?
— О том, что если бы ты относился к ней иначе, никакого «натворила» могло бы и не случиться.
Мила заметила, что у Федора задергалось веко. Плохой сигнал. Он начал сердиться, а с раздраженным Федором разговор никогда не складывался. Но неожиданно он усмехнулся, ругнулся сквозь зубы и спросил:
— То есть ты думаешь, что, гладь я ее по головке за каждую принесенную чашку кофе и каждый распечатанный файл, она бы… Что? Резко изменила свой характер? Превратилась из безголовой оторвы в послушную милашку? Извини, не верится. Если ты помнишь, она изначально в агентство не за этим явилась.
— Именно! — торжествующе воскликнула Мила. — Ты прекрасно знал, зачем она явилась. И ни разу не дал понять, что тебя это волнует.
